Вся война в одной судьбе
История Великой войны неисчерпаема. Проходят десятилетия, а всё ещё открываются такие таинственные пласты, которых не касались исследователи. Не о фальсификаторах и осквернителях речь они-то всё равно уйдут, останутся незамутнённые кристаллы правды. Пусть и горькой.Но есть человеческие судьбы, в которых, как в капле воды отражается весь океан, так и в них, судьбах, высвечивается вся трагедия и подвиг войны. Вот история человека, которой мне довелось трепетно коснуться в самый канун нынешнего Дня Победы.Андрей Столестников родился в 1924 году в деревне Трошино колхоза имени Куйбышева Городецкого района. Высокий, сильный, красивый парень. Тракторист, первый на деревне герой. Любовались девки Столестниковым на посиделках, а он на одну только Таю и смотрит. Андрею на фронт уходить, и они, никому ничего не сказав, тайком расписались. Тая своим призналась, когда уже стало заметно, что беременна. Да надорвалась на тяжелой колхозной работе. Ночью на молотьбе подняла мешок с зерном, ойкнула и повалилась, ребёнок родился мёртвым.От Андрея письма нечасто приходили: всё в порядке воюю. Потом из госпиталя: контузило. Из всего экипажа он, механик-водитель танка, один живой остался. Отлежался в полевом госпитале и опять на передовую. Уже в Польше и второй его танк подбили. Он выбрался через нижний люк. Броневой десант, человек десять, уже в рукопашную схватился с окружившими фашистами, последним патроном Андрей ранил бросившегося на него немца. А у того нож. В отчаянии танкист зубами в горло тому вцепился. Кто из наших жив остался, к ближнему леску побежали. Еле живого, окровавленного Андрея подобрала пожилая полячка, спрятала в стоявшем на отшибе сарае. А когда наши подоспели, нашли тех ребят, что раньше убежали, мёртвыми, изуродованными до неузнаваемости. Они и спасли Андрея, тем, что отвлекли на себя погоню. И их, и ту полячку Столестников потом вспоминал всю жизнь. Когда она его тащила к сараю, увидела, что задыхается солдат. Смотрит кровавый кляп во рту. Выковыряла пальцами, а это выгрызенный у немца кадык.Специально пишу без эмоций и рассуждений одни факты. Выдержала психика деревенского парня. Подлечился, и опять в свою часть. Это было уже в Германии. Генерал Максимов, вручая Столестникову очередную награду, сказал: «Хватит, танкист, отвоевался. Давай ко мне водителем». Так Андрей Петрович и служил в Германии до 1947 года. Боевой генерал разрешал ему обращаться не по званию, а просто: Николай Михайлович, ценя самобытного деревенского собеседника, обладавшего прекрасным чувством юмора. Расставался Максимов с ним почти по-отечески. А в 1967 году генерал, завершив службу в Ленинграде, разыскал Столестникова в дальней деревне Кобачёво Городецкого района. И пригласил к себе в гости. И Андрей Петрович ездил к боевому побратиму. И обнимались они, сержант и генерал, как равные, и за доброй чаркой вспоминали пути-походы, забыв о званиях.А все эти долгие шесть лет ждала его дома Таисия Яковлевна. Настоящую свадьбу сыграли только в том 47‑м году, пошли дети: Владимир, Людмила, Николай, сам Андрей Петрович долгое время возглавлял тракторную бригаду сначала в Городецкой МТС, а потом в колхозе имени Куйбышева. К боевым наградам добавились трудовые. Уже будучи в пенсионном возрасте, возглавлял Кобачёвскую ферму, скончался в ноябре прошлого года в возрасте 83 лет.Теперь о Таисии Яковлевне. Когда совсем недавно я беседовал с ней, она то и дело вставляла в рассказ фразу: «эЭ-э‑х, был бы Андрюша жив?» Намеренно понижая пафос, отмечу: это к вопросу о любви до гроба. И далее, девчонкой она ещё запомнила драматические годы коллективизации, а в войну, успев закончить всего три класса, уже работала с матерью в льноводческом звене. В двенадцать стала работницей кроликофермы, в пятнадцать её возглавила. Удивительное поколение! Голодали же, а взять бы, да и забить зверушку для себя. Упаси Боже! А кто бы заметил пропажу их же сотни. Нет, всё для фронта, для победы. Ну разве не углядят, и задерёт кролика бродячая собака, а они отобьют. Тогда уж законно оголодавшей бригаде наваристая похлёбка. Да и после войны-то не легче было. Вынесли, перетерпели. И не роптали. И сейчас на те времена никакого озлобления. Наоборот, говорит сейчас Таисия Яковлевна, мы гордились тем, что помогали спасать страну. Да какой героизм? Все одинаково бедствовали и работали. Как же было иначе-то?Перед самой войной семнадцатилетнюю заведующую фермой награждают поездкой в Москву на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку, вскоре после войны вторично. Все дети-внуки выросли работящими и добрыми.Вот и вся история. А за миллионами таких капелек-судеб народных вся неизмеримая цена величайшей трагедии войны и непреходящая святость Победы. С конкретными именами и адресами.
