Взамен «тюремных университетов»

В нижегородских колониях закрыли «тюремные университеты». Рецидивист впервые осужденному больше не товарищ. Теперь они отбывают наказание в разных колониях и передача криминального опыта, так сказать, в массы должна прекратиться. И это только один из пунктов большой программы. В структуре Минюста России может быть создана новая служба — профилактики рецидивной преступности. Все «тюремное население» в Нижегородской области разделили на три категории: впервые осужденные, ранее судимые и особо опасные рецидивисты. Их направляют в разные колонии. Как рассказали нам в Главном управлении Федеральной службы исполнения наказаний по Нижегородской области, «нерасселенными» пока остаются пять процентов осужденных — чуть более 900 человек. В течение лета вопрос их перемещения к «своим» должен решиться. То же и в колониях-поселении: впервые осужденных и тех, кто переведен для продолжения отбытия наказания в более мягких условиях из исправительных колоний, содержат теперь отдельно. По замыслу разработчиков новых правил, так у тех, кто впервые совершил преступление, будет меньше шансов попасть под влияние уголовной «романтики» и больше — вырулить со скользкой дорожки, начать после освобождения новую жизнь. Дело в том, что укрепление криминального контингента в Приволжском федеральном округе стало приобретить прямо-таки угрожающие масштабы: за последние три года в общем количестве преступников доля ранее судимых выросла с 23 до 26 процентов. То есть отсидевшие все чаще и не думают исправляться, а предпочитают браться за старое. Отсюда, понятно, рост преступности, увеличение риска стать жертвой вора, грабителя, мошенника для каждого из нас. В сентябре прошлого года в Нижний Новгород приезжал министр юстиции Александр Коновалов. На столь высоком уровне обсуждали вопросы возвращения в общество бывших осужденных, создания таких условий, чтобы выбирали «мирную» жизнь. Именно Главному управлению Минюста по Нижегородской области министр поручил проанализировать программы ресоциализации осужденных по всей России и выработать единые предложения для региональных властей. И вот предложения готовы и направлены в Москву. Служба профилактики рецидивной преступности, которую, как полагают в ГУ Минюста по Нижегородской области, было бы логично создать в структуре министерства, могла бы походить на службы пробации, действующие во многих зарубежных странах. — «Пробация» ‑юридический термин, который используется в международной практике применительно к службе для работы с осужденными к наказаниям, не связанным с лишением свободы, либо условно-досрочно освобожденными, — пояснил нам начальник ГУ Минюста России по Нижегородской области Александр Баженов. — В некоторых странах службе пробации были переданы функции социально-реабилитационной деятельности по отношению и к более широкому кругу граждан, которые, столкнувшись с уголовным правоприменением, стали нуждаться в содействии. Например, в Латвии службу пробации создали в 2003 году. Она не только работает с условно осужденными и условно-досрочно освобожденными, но ив процессе судебного разбирательства независимого от следственных органов представляет суду доклад о социальной опасности гражданина, а также отвечает за организацию процедур примирения. Этот опыт и решили во многом взять за основу. Но не копировать. Где, как говорится, по площади и народонаселению Латвия, и где Россия. — Нельзя не вспомнить и о таком феномене как криминальный институт так называемых «воров в законе», — считаетначальник отдела анализа и координации деятельности территориальных органов подведомственных Минюсту федеральных служб Евгений Ляхманов. — В этом смысле Россия «уникальна». Криминальные традиции у нас, к сожалению, слишком сильны и очень глубоко укоренились. По одной из версий, этот «институт» возник в начале 1930 годов в ГУЛАГовской уголовно-исполнительной системе для поддержания режима и порядка в лагерях с помощью самих же заключённых. Предположительно, спецслужбы искусственно создали касту криминальных лидеров, которые, внешне находясь в конфликте с государством, как никто другой были заинтересованы в стабильности лагерной системы, гарантировавшей их авторитет и привилегии в преступном мире. Подчинение основной массы заключённых новоявленным лидерам обеспечивалось за счёт культивирования специальной воровской идеологии. Она подкреплялась сложной системой ритуалов и правил, известных ещё с дореволюционных времён. «Понятия» до сих пор успешно действуют, распространившись далеко за пределы колоний. Например, в армии они стали основой «дедовщины». — То есть в российских условиях для предупреждения рецидивной преступности недостаточны одни лишь методы пробации, — заключает Евгений Ляхманов. Что же делать? Новой службе предлагается поручить контроль за наименее благонадежными освободившимися на срок не менее года. Для этого нужен полный объем информации о человеке. Предложено создавать в колониях обширные базы данных. В целом служба профилактики рецидивной преступности, по мнению разработчиков предложений, должна бы помогать освободившимся найти работу, жилье, оформить документы. Кстати, в прошлом году по округу почти 6,7 тысячи отбывших срок вышли на свободу без паспорта. Предлагается предусмотреть квотировние рабочих мест для отбывших наказание, предоставление льгот работодателям. Которые возьмут их на работу, медицинское сопровождение, в частности, добровольное кодирование от алкогольной и наркотической зависимости. К слову, есть предложения и у самих освободившихся. Один из них, 29-летний нижегородец, отсидевший за кражу, например, в разговоре с нами высказал такое мнение: неплохо хотя бы на первое время какое-то пособие назначать, чтобы у человека, еще не успевшего устроиться на работу и получить первую зарплату, не было соблазна кого-то обокрасть — жить-то на что-то надо! Помощь могла бы оказываться по договору со службой профилактики. Но все это пока лишь предложения. А реальность такова: в ПФО 72 процента осужденных сегодня сидят без дела. Работы не стало во многом из-за кризиса. Нижегородская область по уровню «тюремной» безработицы, по данным Минюста, в числе лидеров: 87 процентов не занятых. Захотят ли они работать после освобождения? В Нижегородской области утверждена целевая программа «Социальная реабилитация лиц, отбывших наказание в виде лишения свободы, на 2010 – 2012 годы», но из-за финансовых трудностей ее финансирование приходится сокращать. В ГУ Минюста России по Нижегородской области ждут реакции Москвы на свои предложения. Между тем в Нижегородской области в этом году уже произошел пусть небольшой, но рост преступности.Только цифры По данным ГУ Минюста России по Нижегородской области, в ПФО 260 учреждений уголовно-исполнительной системы — четверть от общего числа в стране. В48СИЗО, тюрьмах содержатся 23,9 тысячи человек, в 180исправительных колониях- 178,3 тысячи. Из них — 18,9 тысяч женщин, 1,8 тысячи несовершеннолетних.В 561 уголовно-исполнительной инспекции на учете 122,7 тысячи осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы. В Нижегородской области 17 исправительных колоний, в том числе 9 строгого режима, 2 воспитательные колонии и 3 следственных изолятора (один в стадии строительства), 58 уголовно-исполнительных инспекций, где на учете 13,8 тысячи человек, в том числе 642 несовершеннолетних. В исправительных колониях, по данным ГУФИН, содержатся 19387, в воспитательных 297, в СИЗО — 3250 человек, на участках колоний-поселения — 808 человек. В 2009 году в Приволжском федеральном округе было выявлено около 250 тысяч человек, совершивших преступления. Из них около 65 тысяч, 26 процентов от общего числа, ранее судимые. Они совершают сегодня до 40 процентов всех тяжких и особо тяжких преступлений. При этом в прошлом году в ПФО из мест лишения свободы было освобождено около 75 тысяч человек. Из них 31 тысяча, 41 процент, — условно-досрочно.В прошлом году органы соцзащиты в ПФО оказали содействие в трудоустройстве 5,4 тысячам отбывших наказание, но это только семь процентов от общего числа освободившихся из мест лишения свободы.