«Я пока живой…» И – пуля в голову
По воспоминаниям ветеранов 771-го полка 137‑й Горьковской стрелковой дивизии, военным переводчиком части был наш земляк по фамилии Иоффе. К сожалению, имя этого человека неизвестно.С необходимостью допрашивать взятых в плен гитлеровцев Иоффе столкнулся практически сразу. Начштаба 771-го полка капитан Александр Шапошников рассказывал, как перед первым боем, в ночь на 13 июля 41-го, к линии связи подсоединился… немец и начал что-то говорить.— Странный он был, — вспоминал Шапошников. — «Если вы сдадитесь мне в плен, я получу за вас премию и дам вам из нее 50 марок», — такую сделку предложил этот диверсант.По линии телефонной связи пошли наши солдаты и через короткое время привели к капитану этого нахала. Иоффе помог его допросить. Вскоре после первого боя в расположение полка заехала немецкая легковая автомашина с генералом. Благодаря Иоффе удалось понять, что начальник тыловой службы 24-го танкового корпуса просто заблудился. У гитлеровца была карта с нанесенным на ней маршрутом наступления корпуса. Стрелка на карте упиралась в город Горький… Пленный рассказал о графике, рубежах и датах движения танкового корпуса.С помощью переводчика удавалось не только узнавать военную информацию, но и понимать менталитет немецких солдат.— В начале августа 41-го наши бойцы взяли в плен экипаж немецкого танка, — вспоминал Александр Шапошников. — Оказалось, они студенты университета, будущие философы. «У вас уже студентов в армию берут?» — спросил я. «Нет, мы на каникулах. Решили повоевать, пока война не кончилась».Когда в сентябре 41-го солдаты привели в штаб полка взятого в плен немца-мотоциклиста, Иоффе с изумлением перевел его первые слова: «А где здесь у вас почта? Хочу отправить матери в Вену пятьдесят марок, в плену они мне не понадобятся». Немец дал ценную информацию о дивизии, в которой служил. Вообще, переводчик должен был уметь так допрашивать пленных, чтобы они говорили обо всем максимально откровенно и подробно.Трижды за лето и осень полк попадал в окружение, с боями и тяжелыми потерями прорывался к своим. Вместе с бойцами шел и переводчик.— Вышли из окружения, — рассказывал лейтенант Александр Степанцев, — стали писать письма домой. Помню, Иоффе сидит на пеньке, пишет. Вдруг немецкий самолет, пулеметная очередь. Переводчик повалился, я подбежал к нему — пуля попала в голову. На листке бумаги прочитал написанные им слова: «Я пока живой»…
