За что такой подарок достался!
Звездный дуэт народных артистов России Татьяны Васильевой и Валерия Гаркалина (последнему, кстати, высокое почетное звание присвоили совсем недавно — меньше года назад) любят в Нижнем Новгороде. Неравнодушны и эти актеры к нашему городу. Во всяком случае все свои спектакли, а их уже немало («Ну, всё, всё, всё!», «Бумеранг», «Ботинки на толстой подошве», «Трактирщица», «Золото», «Мастер-класс» и другие), показывали у нас, а некоторые — и не по одному разу. Недавно Гаркалин и Васильева предстали перед нижегородцами в новой комедии «Белла Чао». Абсурд, да и только Возможно, финансовый кризис дает о себе знать. Билеты недешевые, хотя и не самые дорогие по нынешним временам, проданы на столичных гастрлеров были не все, и зал «Юпитера» на спектакле «Белла Чао» заполнен оказался примерно на две трети. К тому же Нижний Новгород в преддверии весны буквально пестрит театральным и концертными афишами. Кто только к нам не едет, начиная от Мацуева, Гафта, Безрукова, Хабенского, Погудина, Розенбаума и кончая Ренатой Литвиновой, Бутусовым, Пелагеей, Арановой! Всех не перечислишь. Поэтому публике есть из чего и кого выбирать. Премьерный спектакль по пьесе Э. Федорова, в котором, как скорее всего, рассчитывали поклонники мастеров гротеска, сценической импровизации, да просто комедийного жанра Татьяны Васильевой и Валерия Гаркалина насладиться блеском их таланта, заинтересовал своим названием — «Белла Чао», броской афишей с привлекательными портретами исполнителей, многообещающим текстом на флаерах. Надо отдать должное организаторам рекламной кампании вокруг данной антрепризы: им удалось настроить зрителей на то, что те увидят нечто яркое, светлое, уморительно смешное в итальянском духе. На деле итальянского в комедии «Белла Чао» оказалось лишь то, что ее главная героиня — 90-летняя бабка Настя страшная как смертный грех в жуткой искореженной маске, в уродливом парике с редкими торчащими во все стороны волосенками, в ватнике и халате, в резиновых ботах и простых чулках, приволкивающая ногу, с хрипло орущим грубым голосом, отмотавшая срок в сталинских лагерях, постоянно вспоминает некого итальянца Андреано, подарившего ей в зоне пластинку с песней гарибальдийских партизан. Бабку играет Татьяна Васильева — только эта актриса могла позволить так себя изуродовать!. Старуха давно изводит всех домашних тем, что ежедневно заводит памятную ей пластинку и вышагивает под нее по периметру комнаты ровно 53 метра 60 см. Прикладывается к рюмке, точнее к стакану, смолит дешевые сигареты, сквернословит, дурно играет на баяне и пытается исполнять романсы. К бабке иначе как к ненормальной никто в доме и не относится. Однако здравомыслящих в ближайшем окружении старухи не наблюдается: дочь Надежда «беседует с сущностями» (ее дар оказался вдруг нарасхват — лечиться к ней приходят даже крутые бизнесмены), а внучка взахлеб рассказывает об уникальных маминых способностях. И более того, легко распрощавшись с нервной журналистской работой, она самозабвенно участвует в домашних «оздоровительных сеансах». Вовлекли в свою предпринимательскую деятельность «три полуграции» и студента Женьку — будущего актера, который с готовностью согласился разбавить их «бабье царство». В роли больного олигарха Андрея Евгеньевича предстал на сцене Валерий Гаркалин. А дальше по сюжету пьесы что-то не сработало: «контакт в виде взаимного энергообмена» пошел не по тому руслу, и вместо излечения бизнесмена началось омоложение бабки Анастасии. Мгновенно преображаясь, переодеваясь и меняя парики чуть не на сцене, Васильева являлась зрителям все более и более помолодевшей. Дело дошло до того, что ее героиня превратилась в комсомолку в красной косынке и черной кожанке начала 20‑х годов прошлого столетия. Олигарха же все эти преобразования мало устраивали. Андрей Евгеньевич требовал своего, размахивая револьвером, тем более, что за оздоровительный сеанс он уплатил деньги и немалые. А в сложившейся ситуации готов был и приплатить — хоть чемодан зеленых отдать Надежде. Но не тут-то было — в дело встряла бабка, вернее ее 20-летняя революционно настроенная сущность. Затем начался полный абсурд с революционными песнями, собраниями, драками и возьней вокруг дипломата с купюрами. Завершилось все возвращением на круги своя. Старуха вновь оказалась старой и страшной. Опять ругалась, ища пульт от телевизора, и ничего более утешительного не могла предложить обескураженному бизнесмену, который будто бы очнулся ото сна (а может, все происходившее ему действительно приснилось?), как: «Айда «Чебурашку» смотреть!» Не сказать, что публика особо веселилась по поводу того, что увидела в тот вечер на сцене. Скорее недоумевала, а кое-кто и откровенно скучал. Да и вообще веселиться по поводу нашего советского прошлого, издержки которого до сих пор дают о себе знать, не очень-то хочется. А что касается актеров, то они, с одной стороны, люди подневольные, а с другой — увлекающиеся. Исповедуя систему Станиславского, один из постулатов которой свидетельствует о том, что исполнитель должен быть не прокурором, а защитником своих ролей, они порой с детской наивностью вгрызаются в каждую новую для себя роль, нащупывая что-то в ней интересное. Но, к сожалению, то, что они потом воплощают на сцене, не всегда становится интересным зрителям. Нечто подобное, на мой взгляд, произошло и со спектаклем «Белла Чао». Нельзя упрекнуть Татьяну Васильевну, что она работала не в полную силу, но драматургия оказалась намного слабее ее творческих возможностей. А Валерию Гаркалину и вовсе играть в данном сценическом материале нечего было. Да и стоила ли игра свеч? Тем более, что у 54-летнего актера еще совсем недавно — в июне прошлого года — прямо на спектакле «Ботинки на толстой подошве» в Клейпеде случился сердечный приступ. Валерия Борисовича срочно увезли в больницу, где сделали ему серьезную операцию. А через несколько недель Гаркалин уже рвался на съемки сериала «Гуманоид в Королёве», в котором ему предложили главную роль. В конце июля литовские медики выписали актера из больницы и отправили в Москву. Он и там хотел сразу же приступить к работе. Жена и дочь насилу уговорили этого не делать и отправили его в санаторий на реабилитацию. И все же в конце августа Валерий начал сниматься, а осенью — ездить с антрепризными спектаклями по стране. И поют они на два голоса Пожалуй, нет у нас еще одной пары актеров, которая так много бы гастролировала. Именно пары, потому что без малого полтора десятка лет назад Васильева и Гаркалин встретились и начали работать вместе. Они что называется сошлись и в человеческом, и в творческом плане. — Я работала в разных театрах с блестящими партнерами, но таких привязанностей, как у нас с Валерой Гаркалиным, у меня не возникало нигде, — признается Татьяна Васильева. — Он мой постоянный партнер. Очень глубокий, очень умный, искренний, тонкий. Валера может абсолютно все. У него необычайная, богатейшая натура. Он очень интересный человек. Я его люблю. Я его обожаю. Я не знаю, за что мне такой подарок от жизни достался. Настоящих мужчин-актеров вообще не так много. Валера — настоящий. В свою очередь Валерий Гаркалин так отзывается о Васильевой: — Мне повезло. Я вдруг понял, что у меня есть партнер, с которым можно спеть на два голоса, который понимает меня с полуслова, с полувзгляда. Это выше любых романтических отношений. Таня очень радушный и щедрый человек. Обожает кормить гостей, на спектаклях всех нас постоянно чем-то угощает. Меня всегда кормит в поездах, хотя сама почти ничего не ест. Она изучила меня, знает, чего мне нельзя, что вредно, что я люблю. Например, обожаю пить кофе, много курил. Она это переносит с трудом. Однажды утром мы уезжали из какого-то города, и я закурил, еще не успев позавтракать. Таня отошла и будто бы в пространство, в пустоту, а вовсе не мне сказала: «Тех, кто закуривает утром, не позавтракав, я бы расстреливала!» С тех пор я пытался это делать втайне, чтобы она не видела, — не хотел быть расстрелянным, да еще утром… Она вулкан, и ты никогда не узнаешь, когда будет извержение. Оно происходит в самом неожиданном месте, в самый неподходящий момент. А еще оба они трудоголики и не мыслят своей жизни без любимой профессии. Татьяна Григорьевна говорит, что иногда во время антракта подходит к зеркалу и видит, как у нее вздулись вены на висках. «Когда-нибудь лопнут», — думает она, но играть, не отдаваясь роли сполна, не может. Особенно, когда чувствует, что какая-то сцена ей особенно удалась на предыдущем спектакле, провести ее с меньшим накалом и темпераментом на следующем представлении она уже не может себе позволить. На вопрос, не устает ли она от бесконечных разъездов со спектаклями, актриса отвечает: — У меня нет альтернативы. Я трудоголик и по натуре, и по необходимости — тут все совпало. На удивление востребованной вдруг оказалась наша профессия. Отказаться от своих ролей — ни от одной — не могу, потому что спектакли с моим участием собирают залы. И как-то абсурдно от этого отказываться. Валерий Борисович, соглашаясь с тем, что он перегружен работой, признается: — Безусловно, есть явный перехлест и он длится уже в течение многих лет. Но это стало нормой моей жизни. Я к этому привык, и мне кажется, что другой жизнью я бы никогда не смог жить. Искусство субъективно Любопытно отношение интересно мыслящих творческих личностей — Татьяны Васильевой и Валерия Гаркалина к антрепризному театру. — В антрепризе я никогда не буду играть то, что зрителям сейчас не нужно, — говорит Татьяна Григорьевна. — Стационарного театра я как огня боюсь. В антрепризе все любят друг друга, все заинтересованы, чтобы и другой создал нечто достойное. Там нет тех столпов — зависти, лести, на которых стоит обычный театр. Но каждый раз не знаешь, что получилось, что ты сделала, — это гениально или это провал. — Мне трудно судить об успехе того или иного спектакля, — признается Валерий Борисович. — Любой из спектаклей, в которых я принимаю участие, дорог мне и мною любим… Всегда в зале найдется человек, который скажет, что ему спектакль не нравится, а его сосед — восхищенным уйдет из зрительного зала. Искусство субъективно, в нем все зависит от индивидуальности восприятия. А артист не имеет права отказываться от своей прямой обязанности — играть. Актерская профессия только в одном заключается — лицедействовать. Кроме работы в спектаклях, кино и телесериалах Валерий Гаркалин еще и преподает в Российской академии театрального искусства. — Мне кажется, — говорит он, — научить быть артистом невозможно. Это от Бога. Но вот воспитать артиста, а точнее сформировать его личность, индивидуальность, можно. Я пытаюсь развивать студентов в плане интересного мне жанра — гротеска. В свое время Татьяна Васильева призналась, что она сумасшедшая мать и даже из Америки звонила, чтобы узнать, что надел сын Филипп или во сколько легла спать дочь Лиза. Но теперь дети ее выросли. — Личную жизнь, — говорит актриса, — мне заменяет дружба с людьми, с которыми я работаю. Все, что недополучаешь в жизни, получаешь на сцене. И я бы не променяла того, что имею, на реальность. Ловлю себя на мысли, что небо, нарисованное на заднике, мне нравится больше настоящего. Жизнь — вообще лишь повод для искусства.
