Заноза в сердце

Удивительно, но только перешагнув полувековойрубеж и оценив свою жизнь сквозь прожитые годы, многие осознают, что ихстарые детские обиды, «живущие» своей жизнью, не контролируемыерассудком, не подвержены влиянию времени и полному «распаду», но способны влиять на историю отдельного человека.Громогласное эхо детства …То, что находилось под яркой праздничной упаковкой, никак не походило на подарок, хотя таковым и являлось. Безусловно, согласностарой, избитой и затертой мудрости, именно книга — лучший подарок.Но не кулинарная же книга! В качестве долгожданного подарка на юбилей…от мамы! А в памяти всплыл совсем другой деньрождения. Ей 9 лет, и впервые по этому поводу устроен настоящий праздник с гостями, поздравлениями и подарками. Приглашены две любимые подружкии три одноклассницы. Вот уж будет кому оценить обещанный родителямиподарок — чудесную куклу, о которой она грезила во сне и наяву уже целый год. Ради нее она корпела над учебниками и тетрадями, зная, что каждая полученная«пятерка» приближает к мечте. И вот он, этот миг, настал. Зажмурившисьот предвкушения счастья, она взяла протянутый мамой подарок… и в первуюминуту не поняла, в чем дело. Может, это ошибка? В коробке вместокуклы-мечты лежали ярко-красные туфли! Непонимание переросло в шок. Как? Почему? Зачем?! Все еще в шоке она надела сразу ставшие ненавистными туфли и взглянула на маму сквозь переливающуюся призму слез,сдерживаемых изо всех сил. Но натолкнувшись на жесткие, осуждающиеглаза, дочка стиснула зубы и не заплакала. Праздник же у нее. И только ночью под одеялом дала волю слезам. Но осталась обида — чувство, замешанное на злости и беспомощности… И обида эта с каждымгодом росла, как на дрожжах. Питали ее критикующая мать и обесценивающий отец — самые близкие люди, не способные признать достоинства и талантыдочери. …Слезы, текущие по щекам юбилярши черной тушью, в какой-то миг хлынули рекой и прорвали невидимую дамбу, сдерживающую затаенные обиды и страдания. Прорыв был настолько силен и болезнен, что заставил Ирину невольно вскрикнуть. Но крик, вырвавшийся из сдерживавших его оков, нес облегчение и требовал продолжения. И она заголосила в полный голос… Прибежавший на крик муж в первый моментрешил, что у его супруги временное помутнение рассудка. Ну, а как ещеможно объяснить то, что взрослая женщина, разменявшая пятый десяток,ревет как белуга и как малый ребенок перечисляет обиды: — Меня постоянно сравнивали с другимидетьми, говоря, какая Оленька чистенькая, а Анечка умненькая. Не то, что я, поросенок и бездарь… Высмеивали, называя безрукой уродиной и неудавшимся ребенком, из которого ничего путного не вырастет… Обижали словами и поступками. Мама преуспевала в первом, обидеть для нее было плевое дело, и она не придавала этому значения, а меня каждоеслово ранило и лишало уверенности в себе… А вот отец, даже когда я стала совершеннолетней, не переставал шлепать меня… по попе! Было не столькобольно, сколько невероятно обидно! По лезвию бритвы Ирина даже представить не могла, чтовсе детские обиды потихоньку накапливались-накапливались… Она помнилакаждое обидное слово, произнесенное в свой адрес, и каждый поступокпо отношению к ней, который бы лучше не помнить вовсе. И как же теперь избавиться от этого груза, что тянется хвостом из несчастливого и небезмятежного детства? — Я могу указать тебе путь, — тихо произнес муж, и Ирина облегченно вытерла слезы, поскольку знала: ее Николай слов на ветер не бросает. …Детство, юность промелькнули быстротечно,оставив горький осадок и кучу комплексов. И к своему тридцатилетию Ирина подошла полностью разочаровавшейся в себе — некрасивой, невезучей старой деве… Услышав от мамы очередные обидные слова вместопоздравлений, она решила освободить мир от своего присутствия и взялалезвие. Но острая сталь так и не достигла запястья, поскольку ееперехватила твердая рука незнакомого мужчины, который сказал: — Такую красоту уродовать нельзя! Именно этот мужчина пообещал ее любить и беречь, сделать счастливой. Она ему поверила, и вера эта с каждым годом все крепла. Николай стал не просто ее мужем и отцом ее детей — за двадцать лет брака онстал ее учителем и наставником, ее надеждой и опорой. Но никогда Ирина не задумывалась, где он черпает свою мудрость, на чемосновывается его вера в добро и любовь, что ему пришлось пережитьи пропустить сквозь сердце. И откровения Николая пришлись как нельзя кстати. Чужой? В десятилетнем возрасте он утвердилсяв мысли, что его взяли из детского дома. Ведь это только чужих все время ругают, поучают, воспитывают и терпят, а своих детей просто любят. Онне мог быть родным ребенком, потому что сильно раздражал родителей.Точно так, как все чужие дети. Лет в двенадцать он почувствовал себя Робинзоном на необитаемом острове, а чувство одиночества в своей семье усугубляли абсолютно безразличный отец, которому нечем было поделиться с сыном, и вечно занятая мать, у которой не находилось на него ни времени, ни сил. …В пятнадцать, став кандидатом в мастераспорта, он еще мечтал услышать от отца: «Я горжусь тем, что ты такойсильный… способный… умелый…». В восемнадцать, уходя в армию, надеялсяполучить от него «в наследство» убеждение в своей силе, дающее смелость и уверенность… Обида на родителей, этакая«молчаливая злость», вытесненная из памяти и загнанная в подполье, всеравно отравляла его существование. Совершив экскурс в прошлое, он нашелмного причин своих собственных неудач, идущих именно из детства. И пока он разбирал обиды в голове, они жили в сердце. Возможно, Николаю так и пришлось бы всю жизнь мучиться неполноценностью, обращаться в поисках признания к каждой авторитетной фигуре, встреченной на пути. Но случилось непоправимое: в одночасье ушли из жизни его родители — его обидчики… Сначала он испытал невероятное облегчение, а потом его чуть не придавил груз накопленной боли. И емупришлось сделать выбор: освободиться или дальше играть роль жертвы всюжизнь, которая и так коротка. Выдернув из сердца старую обиду, какзанозу, он овладел, пусть и не в совершенстве, искусством прощать.На это ушел не один год. — Прощение — это очень долгий путь, — философствует сегодня Николай. — Простить быстро невозможно, но очень важно пройти этот путь и освободиться от обиды. Только тогдавнутренний ребенок вырастет, а жизненный урок будет усвоен. …Уверенная, что пройдет такую дорогу до конца, Ирина взяла телефон, набрала номер и смогла сказать: «Мама, я тебя прощаю за неудачный твой подарок».