Зато ПЛЕНцы

Деревня Лысая Гора, как собственно, и другие поселения понизовья в районе слияния Волги и Суры, попадали под затопление. И эта вялотекущая история с печально знаменитым Чебоксарским водохранилищем длится, чай, лет сорок или сколько там. И это междуречье в Воротынском районе ? как проклятое: то ли будут поднимать уровень отметки до необходимой высоты, то ли не будут? А тут живут люди, и они уже давно привыкли к этой неопределенности и какой-то полузаброшенности. Ну, живут себе и живут, вернее, сами по себе выживают. Ни тебе колхоза, ни тебе совхоза.А места тут красивейшие. Прямо напротив Лысой Горы ? на живописной возвышенности легендарный Васильсурск, к левому берегу Суры ? непролазные уремные заросли, пойменные многотравные заливные луга, озерца, речушки? И все это ? под затопление? Под болотину? М‑м-да. И народишко местный, согласуясь с извечным «авось», давно на все махнул рукой: их никто ни о чем не спрашивает и они никому ничего не говорят. Вообще на жизнь не сетуют.А тут вдруг какой-то заезжий настырный журналист заявился к ним в полузабытую их деревню, собрал кого мог в старый деревянный, абсолютно барачного типа клубишко, на стене которого еще «красовался» выцветший плакат («Избирательный участок такой-то»), оставшийся от выборов главы района, и начал приставать: да как живете, да чем живете? Подивились лысогорцы подивились такому неожиданному к себе вниманию, но собрались. Числом так человек двадцать. Самых любопытных, выходит. Ну и, наверное, к просьбе предсовета Игоря Валерьевича Карзакова с понимаем отнеслись. Если уж точно, то должность его ныне именуется весьма представительно: глава муниципального образования Отарский сельский совет. Село Отары ? как раз центр того образования.Заведующая клубом Татьяна Михайловна Васильева по неистребимой советской привычке президиумный стол организовала и даже немного обиделась, что журналист его проигнорировал, а сел в один кружок со стеснительно пока молчавшими лысогорцами. Но, быстро поняв, что за «мероприятие» затеяно, сама же первая начала излагать свои «претензии». Больше, конечно, адресуясь к Карзакову. Вот, говорила она, ничего-то в клубе нет ? ни музыки, ни хотя бы еще чего для развлечения. Про кино уж и речь сто лет не идет. А все-таки нас, молодых, в деревне двенадцать человек. Да хоть на Новый год бы собрались. Чего остается-то? Водку, что ли, все время пить?Карзаков, чувствовалось, мысленно разводил руками: какие деньги у муниципального образования на «музыку» ? на первейшие нужды не хватает. На этом страстный монолог Васильевой по поводу «культуры» лысогорцев и иссяк. И в дальнейших разговорах осмелевшие и загалдевшие, перебивая друг друга, как на передаче у Андрея Малахова, участники нашего «круглого стола» про «культуру» и не поминали. Другое выплескивалось.Слово берет мужчина явно «колоритного» настроения (соответственно и внешности). Михаил Никитич Трофимов:? Как, спрашиваешь, живем? А вот живем! Э‑эх, а какой у нас колхоз был! Молочная ферма, свиноферма, овцеферма. Одних лошадей 80 голов. А я ? главный конюх. Ничего в Лысой Горе не осталось ? ни скотинки, ни животинки. Нет, хозяйство «Дружба» еще существует ? на центральной усадьбе в Отарах одна фермочка теплится. А у нас никакой общественной работы. Чем, спрашиваешь, промышляем? Только про себя скажу. Газу у нас нет ? баллонный только для кухни. Хотели протянуть к нам «ветку», да мы же ? под затопление. Вот и топимся дровами. Я и приспособился. Сушняку вокруг немерено, вот я его собираю, значит, складирую. Нанимаю трактор: вывоз ? 300 рубликов за пять кубов. А продаю за 600. Густо? Ну и с горя, бывает, того? Жена вот ушла, со злости на прощание окна побила. Целлофаном пока заделал. А ты: как живете, как живете? Болотные люди мы.? Ну это ты, Никитич, напрасно так, ? прервал «колоритного» собеседника степенный, интеллигентного вида мужчина. Представился:? Виталий Григорьевич Голышков. Если руки есть да на плечах голова не дурная ? работай. Я вот не местный, а приехал и обустроился. Землю, считай, не ограничивают, скота можно держать сколько осилишь. Вот у меня и корова, и телка, и овцы, и гуси. Травы в округе можно накосить на всю живность. Не ленись. Кто говорит, конечно, тяжело. Водопровода нет, колодцев нет, а скотине за сутки ведрами сколько воды надо переносить. А чего без труда-то может родиться? Овощи на нашей низовой земле прекрасные получаются, а для пчел какое раздолье. Производи и торгуй. Мы же, выходит, сейчас все в Лысой Горе единоличники, и никто нас не ущемляет. Живем каждый сам по себе, как на собственных хуторочках. Приспосабливаемся. Не получается уже у нас здесь общины.Я спросил Виталия Григорьевича:? А вот тут у вас под боком Волга, Сура. Вокруг, наверное, дичи всякой полно водится. Чем не дополнительный промысел.На что хуторянин ответил, старинной крестьянской поговоркой:? Знаете, ружье да весло ? хреновое ремесло. Не для крестьянина это занятие. Ну на досуге с удочкой посидеть ? еще куда ни шло. Но чтоб браконьерить! Боже упаси. Была когда-то в Лысой Горе большая рыболовецкая артель, да как-то сама по себе распалась. Эта угроза затопления давно уже Лысую Гору добивает. Нет у деревни перспективы, вот и хиреет. За 30 лет население в пять раз сократилось. 16 домов, еще добротных, заколоченными стоят. Кто поедет сюда их покупать? Так-то бы рай земной здесь, от Нижнего не так далеко и дорога есть. Селись горожанин-пенсионер, удлиняй свой век целительной природой. Не едут. За копейки пустующие дома покупать не хотят. Боятся. Земля уже подтоплена.И тут «запричитали» чуть ли не все разом, словно получив разрешение жаловаться на свою непутевую жизнь. И воду из речки скотине надо ведрами таскать, и летом в деревне пастухов не найдешь для личного гурта, и по весне усад вспахать проблема (две частные лошаденки нарасхват), и главное ? работы никакой. Только от подворья и кормись. А попритихли, Голышков опять непримиримо повторил свое: руки есть, голова на месте ? и в нашем положении не пропадешь. На что получил робкую реплику: мол, тебе, Григорьич, что, ты мужик справный. Тот сделал вид, что не услышал сказанное, но мне было видно, что тому такая оценка пришлась явно по душе.Многое что еще было высказано. Я обратил внимание на скромную миловидную женщину, которая доселе не проронила ни слова. И попросил ее высказаться. Она назвалась: фельдшер местного медпункта Ирина Анатольевна Потапова. И рассказ ее для понимания социального среза деревни оказался весьма примечательным. Родом Ирина из другого села Воротынского района, но 14 лет назад после окончания медучилища получила сюда направление, удачно замуж вышла, дочке сейчас пять лет. Муж Сергей ? трудяга. Отважился на фермерство. Взял 20 гектаров земли и занимается откормом телят. И просвета с такой собственность не видит ? все на «горбу». Какая тут механизация? Лопата да вилы. И прибытку не так уж много. Но не отступает, надеется, что вот по новой президентской программе поддержки малых форм хозяйствования на селе к дешевым кредитам получит доступ, техники подкупит, может, даже новый двор с механизмами построит.Спросил: а есть ли еще в Лысой Горе такие настырные? Оказалось, что нет. Справные-то семьи, конечно, есть, но в основном, как уже упоминалось, мелкие «хуторяне». Ирина Анатольевна с болью о другой стороне жизни лысогорцев говорила. Так много неблагополучных семей, в которых детишки рождаются, как бы это помягче сказать, не вполне здоровыми. Собственно, оказывается, в таких семьях только и идет детское пополнение. За малым исключением. А уж смертность от жизеннной неустроенности да пьянки вообще печально высока. Да что говорить ? по всей России так на сельских пажитях.Вот такой получился «сход» на тему «Как живем-выживаем». Закончился, по сути дела, ничем. Так, душу по русскому обычаю отвели ? и то вроде полегчало. А «резолюцию» подвел все тот же неунывающий даже от того, что в его избе, рещенские морозы ожидаючи, окна целлофаном заделаны, Михаил Никитич Трофимов. А смысл ее, резолюции, сводился к извечно бесшабашному: «А‑а-а, прорвемся!»