Живи и помни
В обычно многолюдном зале народу немного. Сегодня здесь собрались те, кто 72 года назад радовался и боялся поверить в то, что закончился этот кошмар, длившийся 872 дня. 27 января 1944 года была полностью снята блокада Ленинграда. Дата в этом году неюбилейная, но из тех, что не забываются. Недаром день, когда прозвучал тот победный салют над Невой, вошёл в историю как одно из 15 главных событий в судьбе нашего Отечества.«Мамочка, проснись!»Эйла Ивановна ЗАВЬЯЛОВА держит в руках только что полученную медаль «Ветеран блокадного движения». На губах — мягкая улыбка, а в глазах — грусть. Её муж Владимир Алексеевич до 72‑й годовщины освобождения Ленинграда не дожил.С этой единственной в нашем городе блокадной парой я познакомилась ещё шесть лет назад и нет-нет да и вспоминала рассказы Завьяловых про войну, про страшную дорогу через Ладогу на большую землю. Встретились Эйла и Володя уже на горьковской земле, в Толбинском детдоме, но и после Победы не потерялись. Сначала Володька Завьялов из армии Эйле письма писал, потом в гости к невесте в общежитие зачастил (она после ремесленного в Горьком на машзаводе работала), в 1961‑м замуж позвал.А в далёком 1941‑м оба они были просто дети. Дети блокадного Ленинграда. Четырёхлетняя Эйла Рельман жила вместе с мамой на Комсомольской, у Финляндского вокзала, а пятилетний Вова Завьялов — в Петергофе. Про ту страшную блокадную зиму Эйла мало что помнит. Разве что как дуранду — прессованный жмых, настоящий блокадный деликатес — любила и как маму мёртвую разбудить пыталась.Володя куда больше запомнил. И как в землянке прямо во дворе жили (дом-то их на передовой оказался). И как порох из патронов выковыривал, чтобы буржуйку растопить. И как маму соседи хоронили. И как в детдоме в Ораниенбауме они по парку… на четвереньках гуляли. Клевер щипали…Домой, в Ленинград, им так и не суждено было вернуться. Но две даты в этой семье — день, когда началась блокада, и день, когда она была снята — никогда не забывали.Людям щедрого сердцаДа и как забыть? Голод, дома без тепла и света, налёты, обстрелы, бомбёжки, страдания людей — обо всём этом вспоминали на торжественном собрании в зале администрации Нижнего Новгорода. О героических защитниках города, непростой судьбе блокадной памяти и о том, как важно эту память сохранить. Слава богу, в этом святом деле «ленинградцы душой и родом», что живут с этой болью всю жизнь, не одиноки. Рядом с ними люди, которые сегодня помогают им держаться вместе. Вместе совершать поездки в Шатки, Перевоз, Пильну, Курмыш, Шарангу и другие уголки нашей области, куда эвакуировали маленьких ленинградцев, переживших «смертное время» — зиму 1941 – 42 годов. Бывать в святых местах на родной ленинградской земле. Издавать сборники воспоминаний, отмечать скорбные и радостные даты. Главным подвижникам блокадного братства в знак благодарности за сохранение памяти подвига несломленного города и его жителей председатель нижегородской общественной организации «Жители блокадного Ленинграда» Наталья Юрьевна Курепина вручила дипломы «Человеку доброй воли и щедрого сердца».— Я всегда с особым чувством переступаю порог этого здания, — признаётся Наталья Юрьевна. — Сразу вспоминаю, что именно городские власти (тогда ещё горисполком) и газета «Нижегородская правда» стали инициаторами первой встречи нижегородских блокадников в далёком 1994‑м.1 миллиона 250 тысяч жителей недосчитался выстоявший Ленинград. Эту память нельзя стереть, потому что она — наша совесть.Осада человека— В этот день мы, пережившие блокаду, тихо плачем, как тогда, в январе 1944-го, и с гордостью говорим: «Мы выжили», — продолжает она. — Мы — это все, кто оказался запертым в городе. Выступая в школах, я каждый раз рассказываю, как даже бегемотиха по кличке Красавица из ленинградского зоопарка во время бомбёжки ложилась на дно пустого бассейна и стонала. Мы чаще слышим «осада Ленинграда», а ведь это была, как сказала однажды двоюродная сестра Бориса Пастернака — блокадница Ольга Фрейденберг, осада человека. Из запертого города действительно было не уйти. Даже в плен ленинградцев Гитлер приказал не брать. Приедут сдаваться — огнём загонять. Только никто не пришёл…Ленинград не был стёрт с лица земли, но можем ли мы сказать то же самое о нашей памяти о войне, о блокаде?— Над болью, которую мы пережили, время не властно, поэтому я верю, что блокадное движение не умрёт, — считает Наталья Юрьевна. — Уйдём мы — о страшном прошлом напомнят наши потомки.
