Ирина Пегова рассказала нижегородцам о своём пути к успеху

Уроженка Выксы Ирина Пегова – одна из самых известных выпускниц Нижегородского театрального училища. Она часто приезжает в Нижний Новгород на различные фестивали и радует поклонников фото с прогулок по городу. Стала она и гостьей нижегородского фестиваля «Большая театральная», посвящённого юбилею СТД. На встрече со зрителями в стендап-проекте «Однокурсницы. Диалоги и импровизации» она рассказала, как поступала в училище, каким был её путь к успеху в столице и почему её героиня Екатерина II – великая пиарщица. 

Про театральное училище

– Так случилось, что до поступления в училище я никогда в жизни в театре не была – у нас в Выксе нет театра, и по телевизору театральные постановки я никогда не смотрела – сразу переключала! Да и пульта в то время не было – каналы пассатижами переключала.

Но решила стать актрисой. Специально для поступления в училище купила линзы – мне сказали, что очкариков не берут. Тогда, в 1995‑м, линзы были ещё стеклянные, жёсткие, даже вставить их в глаза было сложно. До сих пор помню, как это было – сразу слёзы! Не знаю, как я справилась: наверное, их сняла, плюнула – и всё! И поступила. И только на первом курсе познакомилась с театром и была им очарована.
«Ромео и Джульетту» в театре драмы я видела раз сто. И «Калигулу». Я настолько была наполнена эмоциями, что после спектакля могла по два часа ходить по городу и переживать состояние счастья зрителя. Да и сейчас у меня бывает такое ощущение после просмотра хороших спектаклей.

А на втором курсе нас приняли в массовку, и мы переживали уже как участники: стояли, рыдали… Из-за этих эмоций я и сегодня обожаю театр: как зритель обревусь, насмеюсь. Но студенческие впечатления были одними из сильнейших.

А потом я решила поступать в Москву. Для меня это позорная история. Недавно мы ходили на кладбище, и я в очередной раз попросила прощения у директора нашего училища Татьяны Васильевны Цыганковой за то, что сбежала. Когда я училась, подрабатывала в училище уборщицей – зарабатывала деньги на поездку в Москву. Мыла подвал, где туалеты, и это была какая-то катастрофа. Он был как туалет у нас на автостанции в Выксе. Года два я так работала, и в мужском туалете мальчики воспринимали меня уже как своего парня – никто не стеснялся. Я приходила за час-полтора-два до учёбы, в семь утра, и убиралась, а потом меня повысили – я убирала уже директорский кабинет.

Когда я решила поступать в Москву, меня все стращали: «Татьяна Васильевна узнает, тебе будет очень плохо». И я, когда поехала поступать, спёрла из кабинета директора свой аттестат из школы. Думала: возьму незаметно, а если не поступлю, обратно его засуну. Мне до сих пор за это стыдно… Но потом, конечно, я Татьяне Васильевне призналась, она поржала – и всё!

О любимом педагоге

– Ещё один важный для меня человек – наш мастер Василий Фёдорович Богомазов. Он был тонкий, интеллигентный, а я – просто деревенщина, хоть и в самом хорошем понимании этого слова. И эта его тонкость, интеллигентность, деликатность и красота духа меня завораживали. Все комплексы в его присутствии у меня только возрастали. Мне так не хотелось ударить в грязь лицом при нём!

И когда я в Москве поступала, позвонила ему: «Василий Фёдорович, вот такая ситуация – я поступаю в Москву». А он, узнав, что я поступаю к Петру Наумовичу Фоменко, которого он обожал, был счастлив. Помню, как пожелал мне счастливого пути и раза три-четыре приезжал в ГИТИС – я к нему спускалась во дворик, мы с ним разговаривали, он даже на какие-то показы приходил к нам на курс. И это его внимание и радость за меня были мне удивительны. И сейчас, вспоминая его, я думаю: какой же был человек светлый!

Про фильм «Прогулка»

– К нам и на курс, и в «Мастерскую Петра Наумовича Фоменко» ходило много режиссёров. Даже Галину Борисовну Волчек к нам поднимали на третий этаж ГИТИСа в инвалидном кресле, чтобы она посмотрела наши дипломные спектакли. Там меня заметил Алексей Ефимович Учитель и взял в кино – в фильм «Космос как предчувствие», но съёмки отложились на год.

Тут и возникла «Прогулка». Для меня это была случайность, счастливое стечение обстоятельств, и до сих пор люди, уже даже не из того поколения, когда этот фильм вышел, его знают и объясняются мне в любви! А я не люблю его пересматривать. Я не понимаю это кино, оно мне болезненно, потому что я тогда вообще ничего не умела.

О роли Екатерины II

– Сыграть Екатерину II – это, мне кажется, как наказание в нашей стране. Потому что их уже очень много, огромное количество, а теперь появились и две моих. Но я счастлива от того, что судьба так распорядилась. К моему счастью, знакомый директор библиотеки имени Ленина пускал меня в архивы, куда никому нельзя. Я в перчатках ознакомилась с пьесами, которые Екатерина сама писала, с её операми, книгами и документами, которые она подписывала. Не знаю, насколько всё это мне помогло при создании образа, но я потратила огромное количество часов, сидя в библиотеке, копая что-то для себя интересное.

А ещё я ходила в Петропавловскую крепость, на её могилу, и просила у неё разрешения сыграть её, потому что верю в такие вещи. Можно сказать, просила благословения.

Потом мне дали доступ в Национальную публичную библиотеку в Петербурге, показывали уникальные вещи. Екатерина выкупила не одну библиотеку, привезла в Петербург, и всё это хранится так, что нам, простым смертным, туда доступа нет. А я туда попала и чиста перед своей совестью: я изучила всё, что могла, и рада, что познакомилась с императрицей поближе. Но, конечно, до конца её никто не поймёт. Она несколько раз переписывала свою биографию, правила мемуары, и на самом деле мы не знаем про неё точно ничего, кроме того, что она была великой пиарщицей.

Что же касается её образа в фильме и сериале, это огромная разница. Я нашла женщину – хранительницу музея Эрмитаж, специалиста по Екатерине II. Мы с ней всегда были на связи, и иногда она говорила: «Не соглашайся, такого не могло быть!». Вплоть до переписывания реплик. Так что у меня постоянно был бесценный консультант на проводе.

Например, до сих пор ведётся спор, был ли акцент у Екатерины II. Я убеждена, что был, потому что карикатурные газеты-журналы о её времени часто писали, что она говорила с акцентом.

О поддержании формы

– Нельзя есть вечером и нужно много ходить! Когда я училась в Нижнем Новгороде, моей беговой дорожкой была Верхневолжская набережная. А на обед – кефир в стеклянной бутылке и булка из киоска на Алексеевской. Вот такая была диета и спорт.

Про профессию

– Когда идёт читка пьесы, всё кажется трудно. Но потом, когда репетируешь несколько месяцев, это уже становится твоим. Конечно, бывают моменты непростые: можешь текст забыть или ещё что-то, но я обожаю играть в театре, поэтому для меня и это – удовольствие.

Хотя бывает, что роль твоей не становится, и ты вынужден её играть, каждый раз преодолевая себя. Это серьёзная проблема. У меня был такой спектакль, я два или три года стыдилась его играть, но ничего, смирилась. Не буду его называть, но я никак не смирюсь, не полюблю его. Взаимности у нас нет. И каждый раз это пытка пыточная! Невозможно что-то полюбить, если ты не получал удовольствие во время процесса.

Бегите из актёрской профессии! Шутка. Что бы я вам ни сказала, это ни на что не повлияет. Ни один совет никогда в жизни мне не пригодился и не был полезен, потому что в нашей профессии есть только удача. Нужно оказаться в нужный момент в нужное время.