Бесславное десятилетие

Праздники закончились. Отгремели залпы праздничного салюта, опустели бокалы с игристым вином. Потушены свечи, погасли елочные гирлянды. Наступило привычное похмелье — тяжелое, серое, безрадостное. Как утро послепраздничного понедельника, когда надо возвращаться на работу. И надо приводить в порядок организм, и снова встраиваться в привычную будничную жизнь, и возвращаться мыслями от веселых праздников к суровой реальности бытия. Бытия, в котором только что закончилось первое десятилетие ХХI века. Бесславное десятилетие. Хотя, вообще-то, кому как. У кого-то все в порядке, и даже очень. Кто-то за эти десять лет сколотил капитал, кто-то выбился в люди, кто-то женился и наплодил кучу детей. У каждого из них могут быть свои причины считать прошедшее десятилетие лучшим в своей жизни — самым удачным, успешным и славным. Все так. Но речь идет не о частных судьбах и интересах. Речь о стране и мире, для которых прошедшее десятилетие как раз и было воистину бесславным. Причем именно бесславным, а не, скажем, неудачным, неуспешным или неблагополучным. Слава и бесславие в русском языке имеют отчетливый привкус, четкий эмоциональный оттенок, который не спутаешь с другими синонимами и похожими определениями. Прошедшие десять лет могли быть благополучными, но они были бесславными. Они могли быть удачными — но все равно бесславными. Они могли быть успешными — и опять-таки бесславными. Ничем, по-настоящему славным, они в истории не отметились. Ничем, чем хотелось бы гордиться, не запомнились. И, рискуя быть категоричным, настаиваю: никто не дал повода для гордости. И ни у кого нет причин гордиться. Было много значительных событий. Было много принципиальных решений и поступков из тех, что, возможно, впоследствии будут называть эпохальными. Была грандиозная террористическая атака 11 сентября 2001 года, вызвавшая тектонические сдвиги в мировой политике и изменившая геополитический расклад. Были многочисленные войны, самыми заметными из которых остаются американские операции в Ираке и Афганистане. Был стремительный экономический рост и столь же стремительный экономический крах. Не было главного — своей «фишки», характерной черточки, которая придает календарному периоду неповторимое выражение, легко запоминающееся и узнаваемое, по которому его столь же легко распознать и выделить среди прочих таких же периодов и десятилетий. Как легко узнаются, например, «ревущие двадцатые» прошлого века, предвоенные тридцатые, военные сороковые, космические шестидесятые, застойные семидесятые, переломные девяностые. Как определить прошедшее десятилетие — непонятно. Нет характерных черт для определения. Не за что зацепиться. Пустое десятилетие. Произошло много всяких значительных событий, но не случилось ничего по-настоящему нового. И ладно бы еще в политике или в экономике, все-таки эти области человеческого бытия довольно консервативны и постоянные перемены в них скорее нежелательны. Но ведь и в культуре ничего нового не случилось. И в науке ничего прорывного не произошло. Весь прогресс за последние десять лет есть не что иное, как развитие, улучшение и углубление технологий, созданных и разработанных еще в прошлом веке. Все занимались совершенствованием того, что уже есть. Никто не создал того, чего еще нет. Нигде — ни в музыке, ни в кинематографе, ни в литературе, ни в медицине, ни в космонавтике, ни в промышленности — нигде. Это может быть печально, это может быть отрадно, но вообще-то это просто удивительно. Особенно учитывая тот уровень культурных и производительных сил, которое накопило человечество. И, однако, количество никак не переходит в качество. Все более «навороченные» автомобили и мобильные телефоны ничем принципиально не отличаются от тех, что были двадцать лет назад. На первых по-прежнему ездят, со вторых по-прежнему звонят. Не придумали технологию, способную телепортировать за две секунды человека из Москвы в Нью-Йорк. И машину, способную саму приготовить ужин, накрыть на стол и вымыть затем посуду, тоже еще не придумали. А ведь это, кажется, будет попроще, чем расщепить атом, выйти в космос или придумать Интернет. Ничего стоящего не было создано и в культуре. Было снято немало хороших фильмов, написано достаточно красивых песен и картин. Но попробуйте вспомнить, что-нибудь действительно великое, что-то на уровне «Касабланки» или «Летят журавли». Или что-то вроде рок-н-ролла. Или «Лолиты». Чего-то, что потрясло бы мир. Заставило бы его взглянуть на себя чуть иначе. Породило бы не толпы визжащих идиотов-фанатов, а целые школы и направления в искусстве. Не пытайтесь. Все равно ничего не вспомните. Потому что и вспоминать нечего. Не было за последние десять лет создано ничего великого и гениального, даже учитывая пристрастную субъективность каждого из нас. Если кому-то понравилась какая-то книга, песня или фильм, это еще не значит, что оные творения способны потрясти мир. Джеймс Кэмерон может быть отличный режиссер, но до уровня Антониони или Тарковского ему явно не подняться. Джоан Роулинг может быть весьма популярной писательницей, но куда ей до своих великих соотечественников, вроде Шекспира, Киплинга и Диккенса. Arctic Monkeys может быть отличной группой, но уж, конечно же, это не «Биттлз» и даже не «Пинк Флойд». И так везде. Паче того в политике и экономике. Вот уж поистине десятилетие упущенных надежд и возможностей. Мы говорили уже, что в сфере общественной жизни любые реформы и новации следует воспринимать с известной осторожностью, и если они не решительно необходимы, то и вовсе не обязательны. Фокус в том, что сейчас-то как раз они решительно необходимы и крайне обязательны. Сейчас все больше и больше людей, в том числе и весьма видных политиков, говорят, что мир зашел в тупик и что срочно нужно искать новые выходы и решения. А их нет. Когда в прошлом веке мир рухнул в пучину «Великой депрессии», было предложено сразу три выхода — советский, коммунистический; немецкий, фашистский; и американский, рузвельтовский. Сейчас нет ни одного. Все прошедшее десятилетие мир только проедал накопленные ресурсы и резервы. России это касается сугубо, хотя и не только ее. Мир не накапливал богатства, мир их транжирил. Мир не увеличивал ВВП, мир демонстрировал это увеличение. И бурный экономический рост в некоторых странах никого не должен вводить в заблуждение. В США и Европе рост достигался за счет валютных спекуляций и операций с ценными бумагами. В Китае и ряде стран Юго-Восточной Азии — за счет переноса промышленных производств из стран Запада. В России и прочих экспортерах энергоресурсов — за счет их стремительного удорожания. Никто по-настоящему не заработал на хорошую жизнь, и естественно, что никому она по-настоящему не достанется. Чтобы мировая экономика заработала в плюс, нужны новые источники роста. Их нет. За прошедшее десятилетие не было создано ни одного. И Китай, главная надежда современного мира, тоже никого не спасет — ему самому бы удержаться на краю пропасти, ему бы самого себя, полуторамиллиардного, прокормить. В конце прошлого века казалось, что все бытовые проблемы современного мира решены или будут решены в ближайшее время. К концу первого десятилетия нашего века стало ясно, что нет, не решены, и даже непонятно, как их решать. Кто-то умирает от ожирения, кто-то — от голода. Кто-то мается от скуки, кто-то — от дизентерии. Вся мощь современного мира не помогает справиться с сотней-другой сомалийских пиратов и накормить сотню-другую миллионов голодающих в Африке. Прошлое десятилетие было практически мирным, можно было попытаться взяться за решение глобальных проблем. Никто даже и не пытался. А если и пытались, то все равно ничего не вышло. Вышли неудачные военные кампании, вышли бесконечные саммиты и встречи, беспомощные призывы, безнадежные увещевания. Вышло бесславное десятилетие.