Да поможет нам разум!

Что же творится с нашей экономикой? Этот вопрос активно обсуждается и в СМИ, и на всевозможных бизнес-конференциях, и на форумах в Интернете (слово «кризис» стало в поисковых системах самым популярным по количеству запросов). Согласно соцологическому исследованию, проведенному недавно среди предпринимателей, деловую активность в России сдерживают, во-первых, спросовые ограничения и во вторую очередь, неясность текущей экономической ситуации. Пролить свет на происходящие в российской экономике процессы попытался (в ходе одного из недавно проведенных для бизнесменов мероприятий) директор департамента стратегического анализа компании «Финанс-бизнес-консалтинг» профессор Государственного университета — Высшей школы экономики Игорь Николаев. BRIC без России Согласно статистическим данным, в мае падение объема промышленного производства по отношению к аналогичному периоду прошлого года превысило 17 процентов, в то время как за январь-апрель данный показатель составляет 15,4 процента. Налицо ускорение темпов спада. Эти цифры сопоставимы с теми, что мы имели в 1992 году — самом тяжелом для отечественной промышленности. Валовой внутренний продукт России за первые четыре месяца обрушился на 9,8 процента. По итогам года ВВП, скорее всего, уйдет ниже минус десяти процентов. Наша страна — единственная из членов BRIC (Бразилия, Россия, Индия, Китай), кто демонстрирует падение экономики. Китай и Индия растут, ВВП Бразилии ни увеличивается, ни сокращается. Поэтому BRIC впору переименовывать в BIC.Положение дел в экономике в первую очередь характеризуют объем розничного товарооборота и динамика инвестиций в основной капитал. Оборот в рознице рос еще в январе этого года, когда страна уже вступила в острую фазу кризиса. У населения еще были деньги в достаточном количестве, чтобы тратить их как в докризисные времена. Люди были уверены, что все не так уж плохо, и ждали скорого улучшения дел в экономике вообще и на своем предприятии в частности. Затем наступил перелом в настроениях россиян и потребительский спрос начал сокращаться. Люди стали расходовать накопления более бережно. Значительное падение — более 16 процентов с января по апрель — произошло и в сфере инвестиционной активности предприятий. Так что дальнейшее снижение ВВП просто неизбежно. Переходим на подножный корм Экономисты давно уже выявили любопытную закономерность: чем хуже обстоят дела в экономике, тем большую часть своих доходов граждане тратят на приобретение продуктов питания. В западных странах население расходует на пропитание 10 ‑15 процентов заработной платы, в России — около 30 процентов, и этот показатель неуклонно увеличивается. Причем россияне стали меньше покупать дорогой импортной еды, предпочитая брать дешевую отечественную. Так что неудивительно, что аграрный сектор нашей экономики умудрился вырасти по итогам четырех месяцев 2009 года на полтора процента. Этот эффект обусловлен также квотированием ввоза сельхозпродукции из-за рубежа и государственной финансовой поддержкой предприятий АПК. В пищевой промышленности ситуация тоже в целом неплохая. Увеличивается выпуск и реализация мясопродуктов, кофе, табака, муки, хлебобулочных изделий, растительного масла, коньяка. При этом зафиксировано падение производства консервированных овощей, картофеля, рыбы и рыбопродуктов, водки и пива. Можно сделать смелое предположение, что граждане стали чаще взбадривать себя кофе с коньяком, чтобы активнее бороться с кризисом, и реже расслабляться с помощью водки и пива. Сложная ситуация в экономике привела к тому, что резко сократился спрос на витамины, а объемы продаж сердечно-сосудистых и болеутоляющих лекарств, напротив, возросли. Наметился рост производства мотокультиваторов и химических средств борьбы с вредителями сельскохозяйственных культур. То есть население проявляет повышенный интерес к выращиванию овощей и картофеля на своих земельных участках. Антикредитные учреждения Федеральные власти выбрали в качестве приоритетного направления борьбы с кризисом повышение устойчивости и ликвидности банковской системы страны. Однако ж, трудности, испытываемые финансовыми учреждениями, сильно преувеличены. Об этом свидетельствует структура прибыли российских банков. По состоянию на 1 января 2009 года 62 процента доходов они получили от валютных операций (фактически биржевых спекуляций), а от кредитования физических и юридических лиц — лишь 11,5 процента. Цифры по итогам первого квартала этого года поражают еще сильнее: около 80 процентов дохода — от купли-продажи валюты, чуть более шести процентов — от выдачи ссуд предприятиям и населению. Таким образом, называть банки кредитными организациями — грешить против истины. Однако и упрекать банкиров за такое поведение не стоит. Они люди прагматичные. Зачем им рисковать, кредитовать предприятия, которые могут завтра стать неплатежеспособными, если можно с гораздо меньшей головной болью получать гарантированную прибыль от валютных операций? Да и не секрет, что предприятия многих отраслей — фармацевтика, сотовая связь, сетевая торговля, строительство — до кризиса были закредитованы сверх всякой меры. Банковское же законодательство России позволяет финансистам сидеть на куче денег, держать кредитные ставки на высоком уровне и давать взаймы лишь идеальным заемщикам. К тому же высокие ставки — это «заслуга» Центробанка как ответственного за кредитно-денежную политику госоргана, а не коммерческих банков, которые вынуждены привлекать деньги у населения под 16 ‑19 процентов годовых.Илистое дно кризиса Многие десятилетия СССР, а теперь и Россия, строили сырьевую экономику. И бесполезно тешить себя мыслью, что сейчас самое благоприятное время для перевода отечественного хозяйства на инновационные рельсы. Диверсификация экономики требует колоссальных затрат. А денег и на поддержание нынешнего уровня жизни едва хватает. Ведь имеющиеся (да и строящиеся) экспортные газо- и нефтепроводы требуют заполнения их сырьем, на разведку и добычу которого надо еще несколько десятилетий направлять огромные финансовые, трудовые, материальные ресурсы. Более актуально сейчас направлять деньги на развитие транспортной и коммунальной инфраструктуры. Эти затраты будут стимулировать и инвестиционный, и потребительский спрос, что и вытянет в конечном итоге экономику из трясины кризиса. А закачивать деньги в банки и предприятия — это создавать антистимулы для их развития: зачем напрягаться, искать выход из сложного положения, если можно просто держаться на плаву за счет государственной помощи? В последние полгода любимым занятием российских экономистов стал поиск дна кризиса. Сначала объявляли, что Россия достигла дна в феврале. Однако дно оказалось двойным, и падение экономики в пропасть продолжилось с прежней силой. Очередная передышка наступила сейчас, в июне. Впрочем, уже в июле негативные процессы вновь заявят о себе во весь голос. Реальное же дно кризиса мы увидим лишь в конце текущего года. Да только дно это окажется илистым, так что экономика не сможет сразу от него оттолкнуться, чтобы начать стремительный рост. Придется еще несколько лет побарахтаться в самом низу. В связи с этим смешно звучат из уст аналитиков сравнения динамики кризиса с графическим изображением различных латинских букв — «L», «V», «U», «W». Для Америки и Европы эти аналогии, может быть, и уместны. Наш же, российский кризис уместно сравнивать лишь с одной-единственной буквой русского алфавита — «Ж».