Дерево — это не только дрова…

Сегодня в лесопромышленной отрасли приоритетным направлением стало использование деловой древесины в самых разных производствах. А как обстоит дело с глубокой химической переработкой леса? Своим мнением на этот счет делится автор изобретений и рационализаторских предложений, участник и победитель нескольких инновационных проектов, член-корреспондент Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности (МАНЭБ), директор ООО «Научно-технический центр «Химинвест» Василий Павлович КОРОТКИЙ. — Василий Павлович, на протяжении многих лет вы занимаетесь разработкой научных подходов глубокой перерабоки древесины. Насколько актуальны сегодня вопросы лесохимии? — Они актуальны как никогда ранее. И это подтвердила первая российская конференция «Химия и полная переработка биомассы леса», проходившая недавно в Санкт-Петербурге. В ней приняли участие более 500 ученых и практиков из большинства российских регионов. На заседании «круглого стола», сопредседателем которого довелось быть мне, обсуждались многие злободневные вопросы отрасли, в том числе и такой: как извлечь максимальную пользу и выгоду от лесопереработки? Глубокая переработка леса способна поднять экономику страны в большей мере, чем переработка нефти, поскольку леса — это возобновляемый ресурс, а продукты их переработки не уступают по стоимости нефтяным.В нашей стране, самой богатой в мире по лесным ресурсам, обходятся с этим богатством не по-хозяйски. Биомассу лесных экосистем используют только на 20 процентов. Вывозят деловую древесину хорошего качества, а все остальное бросают в лесу. А ведь эти отходы с успехом можно использовать как сырье в лесохимической промышленности. Сегодня механическая переработка одной среднестатистической сосны даетпорядка 8 тысяч рублей дохода, а биохимическая переработка — до 80 тысяч. Только вдумайтесь: в 10 раз больше! — В советские времена город Горький был признанным центром отечественной лесохимии. Сейчас же высшим пилотажем у нас считается производство древесного угля для шашлыков да пилетов (прессованных дров) для каминов в домах новых русских. — Действительно, в советские годы Горьковская область была центром лесохимической отрасли. Именно здесь был построен первый канифольно — экстракционный завод. Затем появился флагман советской лесохимии — завод «Оргсинтез». Основной его продукцией была и поныне остается канифоль, а сырьем для ее производства — живица. Эта сосновая смола — уникальный по своим свойствам продукт. Для ее заготовки были созданы химлесхозы, 4 из них работали в Горьковской области. В советское время в них добывали до 6 тысяч тонн живицы в год. Сегодня таких объемов уже нет. И не только в нашем регионе, но и по всей стране. Лесохимия как отрасль пришла в упадок еще в начале 90‑х годов прошлого столетия. По уровню ее развития и добычи живицы Россия находится сейчас на уровне 1928 года. Однако все же сохранились и работают крупные лесохимические заводы в Вологодской, Ленинградской, Новосибирской областях. И, конечно, у нас. Именно в Нижнем находится ЦНИЛХИ, который координировал всю отрасль лесохимии в Советском Союзе. Работает завод «Оргсинтез», который в последние годы сам стал заниматься заготовкой живицы. Есть в Нижегородской области еще несколько действующих производств. Все вместе они составляют добрую половину всей лесохимической отрасли современной России. И они должны развиваться дальше. Но для этого нужно сырье, а его нет. Тот же «Оргсинтез», способный перерабатывать 36 тысяч тонн живицы в год, сегодня загружен сырьем лишь на 1 — 2 процента. Когда-то Россия обеспечива­ла себя живицей полностью. Сегодня все не так. Возрож­дать живичный промысел практически некому: специалистов почти не осталось, да и бизнес этот высокорен­табельным не назовешь. А между тем живица — первая сту­пенька в сложном, но в итоге весьма при­быльном процессе глубокой переработки лесопродукции. Цена одного грамма неко­торых видов продукции химической пере­работки живицы равняется стоимости 10 кубометров так называемого «кругляка», то есть спиленных стволов. Сейчас в России производят не более 10 тысяч тонн живицы, в то время как в Китае добывают до 700 тысяч тонн. Там производят в год до 550 тысяч тонн канифоли, собираясь довести эту цифру до одного миллиона, а в России — всего 500 тонн, не успевая обеспечивать даже внутренний рынок. А ведь китайская канифоль по своим качествам значительно уступает российской. Она не может быть использована в производстве, например в кабельной промышленности. В более южных районах сосна дает живицы больше, но при этом теряется качество. Чем севернее, тем качество выше. И Нижегородская область находится в так называемой золотой середине — у нас и количество живицы, и ее качество достаточно высоки. — Каков спрос на продукцию лесохимии? — На нее устойчивый спрос как в России, так и за рубежом. В первую очередь востребована сосновая живица (смола). А очищенная живица для медицины и ветеринарии ценится в три раза дороже. Из сосновой смолы можно получить около 400 продуктов. Экономическая эффективность переработки живицы может составлять (без учета затрат на рубки) 15 тысяч рублей в сезон с одного дерева. Реализация же древесины дает лишь 5 – 6 тысяч рублей. Второе направление лесохимии — производство активированных углей. Они применяются для очистки воды, в медицине, при производстве вин и строительстве трубопроводов, а также при различных химических авариях, например при разливе нефти.Во всем мире производится 17 миллионов тонн угля-сырца. Пять стран производят по 1 миллиону тонн, Россия — всего 200 тысяч тонн. Часть углей мы закупаем в Канаде, но там их получают из торфа, они менее активны, чем древесные. Порядка 50 тысяч тонн везем из Дании и Китая. Но китайские угли содержат тяжелые металлы, обнаружить которые может только достаточно совершенная и дорогая аппаратура. И вообще за рубежом широко используется химическая активация углей, а в России она заведомо чистая — паровая. Емкость рынка продукции из древесной зелени в России — 500 миллионовдолларов. Но большую часть экстрактов для приозводства парфюмерии и косметики мы привозим из-за рубежа. Одна только фирма «Калина» ежемесячно доставляет из Швейцарии этого сырья на 100 миллионов рублей. А ведь мох, кору деревьев, бересту мы можем перерабатывать сами. И сами можем делать вытяжки из трав и листьев, превращая их из отходов, которые в огромном количестве гниют на вырубках, в дорогостоящие экстракты. Кстати, сейчас на Западе фармацея утрачивает химическое направление. Там все больше изготавливают лекарств из натурального сырья. Экономический кризис не миновал и отрасли глубокой переработки леса. На лесохимии отразился спад в строительной и автомобильной отраслях, поскольку потребителями продуктов химической переработки леса являются производители кабелей и шин для автомобилей и спецтехники. Выходом из создавшегося положения может стать государственный заказ продукции для нужд муниципального хозяйства. — Что, на ваш взгляд, нужно для успешного развития отрасли? — Сохранить и развить лесохимию можно путем соблюдения высоких технических требований ГОСТов, введения запрета на использование некачественного сырья (активированного угля, канифоли), увеличения таможенных пошлин на иностранную продукцию, создания государственного заказа для российских предприятий. Развитие одной только заготовки живицы даст около 100 тысяч рабочих мест, поможет в борьбе с безработицей населению сел и поселков областей. Промышленная заготовка сосновой смолы может ежегодно давать доход 30 миллиардов рублей. Заготовка живицы — процесс побочного пользования лесом. К сожалению, новый Лесной кодекс не дает правовых основ и юридических процедур, в соответствии с которыми необходимо вести побочное пользование лесом. В рамках нового Лесного кодекса заготовка живицы возможна только там, где возможна заготовка древесины. Получается, что нужно одновременно вести два разных вида деятельности. На практике это трудновыполнимо. И многие крупные лесозаготовительные предприятия, заключая договор аренды, вынуждены платить за побочное пользование лесом, но заготовкой живицы не занимаются. Мы обращались к представителям власти на административном и государственном уровнях с инициативой изменить существующее положение в отрасли, но дальше формальной поддержки дело не пошло. В Нижегородской области сырьевая база для заготовки живицы составляет 5 тысяч тонн. При использовании этого ресурса можно получить товарной продукции на 489 миллионоврублей, перечислять в бюджет региона до 80 миллионоврублей налогов. ‑Научно-технический центр, который вы создали и возглавляете, тесно работает с нижегородскими учеными. Каковы результаты этого сотрудничества? — В 1994 году мы создали научно-технический центр «Химинвест», который занимается поддержанием традиций и разработкой передовых технологий в сферах заготовки и переработки древесины, живицы и производства активированного угля. Объединили для разработки технологий глубокой переработки леса шесть вузов. В этой отрасли наука не развивалась 25 лет. Оборудование на местах старое. Все нужно обновлять и делать в конечном итоге лесохимический кластер. А базироваться он должен на малых предприятиях. Давно рассчитано, что радиус подвоза сырья для малой лесохимии не должен превышать 10 километров. Именно на местах должен производиться сбор и первичная переработка живицы, получение угля-сырца и т.п. Активирование угля и глубокая переработка пойдут уже на средних и крупных предприятиях. Такая постановка дела даст работу населению сел и поселков области. Но людей еще надо научить, ведь эти навыки стремительно утрачиваются. Поэтому так необходима Школа малой лесохимии. Она стала бы прецедентом для России. Мы можем обучать людей таким специальностям, как вздымщик, сборщик живицы, оператор смолокуренных и дегтекуренных установок и т.п. Готовы поставить оборудование для лабораторных и практических занятий, сделать компьютерный класс. Для лесохимии участки леса нужно давать в долгосрочную аренду, а не под вырубку. Именно тогда будет время собрать живицу еще до рубки деревьев, а потом восстановить лес. Только такой подход даст чувство хозяина переработчикам и сохранит наше общее богатство. А у нас уже разрешают рубить лес без подсочки для сбора живицы. О какой глубокой переработке можно здесь говорить? Результатом нашей работы с учеными стали опытные образцы первых российских пищевых добавок для крупного рогатого скота. Они сделаны на основе активированных углей и избавляют животных от микотоксикоза, вызываемого импортными кормами. Еще хотелось бы организовать в Нижегородской области производство биобутанола. А самым перспективным считаю производство саморазлагающейся пленки взамен полиэтиленовых. В Швейцарии и Америке такие производства уже появляются. Мы смогли бы использовать недревесные отходы и весь неликвид лесопереработки. Все отходы и некондиция должны стать сырьем для лесохимии.Хотелось бы объединить как можно больше нижегородских ученых в разработке передовых технологий. А имеющиеся наработки вынести на рассмотрение инвестицианного совета при губернаторе Нижегородской области для скорейшего претворения в жизнь.