Десять лет, которые потрясли мир
Он не вышел ни званьем, ни ростом,Не за славу, не за плату — На свой, необычный манерОн по жизни шагал над помостом ‑По канату, по канату,Натянутому, как нерв…Владимир Высоцкий Путин любит вспоминать один случай. Когда он только был назначен премьер-министром и в этом ранге отправился в свой первый зарубежный визит на саммит АТЭС в Джакарту, там он встретился с Биллом Клинтоном, который с вполне естественным любопытством стал расспрашивать кандидата в президенты России о его программе и будущих действиях. Путин стал перечислять все неотложные меры: укрепление рубля, подъем экономики, расплата с внешними долгами, укрощение сепаратистов, борьба с террором, и т.д., и т.п. И тогда Клинтон тихо спросил: «А вы сумеете?» Он сумел. Хотя, конечно, Клинтон имел в виду не лично Путина, а Россию вообще и подтекст его вопроса был вполне очевидный — мол, неужели вы, русские, еще надеетесь на что-то после всех ваших катастроф и неудач конца ХХ века?! Мол, на бумаге нарисовать и красиво рассказать планы и прожекты по выводу страны из кризиса несложно, но сумеете ли вы воплотить их в жизнь?! Надо думать, что вопрос Клинтона подействовал на Путина вполне отрезвляюще. Поэтому ему и запомнился так этот случай, поэтому и вспоминает он его нередко, в том числе и в публичном общении. Интонация Клинтона, весь смысл и подтекст его вопроса сводились к тому, что на России поставили крест. Что никто в мире уже больше не верит в ее возрождение. И что новый мир собирается устраиваться без нее. Без России. Все это до Путина дошло уже тогда — десять лет назад.И вот десять лет прошло. Что изменилось за это время? По мелочам — так почти ничего, по крупному — изменилось все. Изменился мир, изменилась Россия. Изменился сам Путин. Сейчас Путина принято либо ругать, либо восхвалять, подчас зализывая до глянца его седалищные места. Десять лет назад к нему особо серьезно никто не относился. Очередной калиф на час, очередной ставленник ельцинской команды, судорожно мечущейся в поисках надежного преемника. Помнится, Борис Немцов, который в 99‑м году был и известнее, и популярнее Путина, даже сказал, что, мол, нет способа вернее погубить человека, как назначить его преемником Ельцина. Подразумевалось, что выборы Путину ни за что не выиграть и что он такой же временный премьер, как до него Степашин, Примаков или Кириенко. Знал бы тогда Немцов, что спустя восемь лет журнал Time назовет Путина человеком года? Люди, к Путину отнюдь не благорасположенные, скрепя сердце скажут: да, это человек года. В мировом масштабе. Немцов может сколь угодно критически отзываться о Путине и его деятельности, но человеком года по версии Time стал все-таки не он, а ненавидимый им Путин. Хотя он мог бы понять это уже тогда, десять лет назад. Спустя всего лишь два месяца после назначения Путина премьером и преемником Ельцина Чубайс, изначально яростно возражавший против его кандидатуры, вдруг заявил, что Путин — «это серьезно». Спустя еще пару недель соратники Чубайса и Немцова развернули кампанию: «Путина — в президенты, Кириенко — в Думу». Всего за несколько недель Путин стал настолько популярен, что за его рейтинг ухватились даже его идейные оппоненты.Правда, тогда они еще не были столь уж идейными и такими уж оппонентами. Оппонентами они стали потом, когда проиграли все, что могли, и отказались от всего, что им предлагали. Конечно, не все, большинство согласились. Любопытно было наблюдать, как оппоненты, соперники и враги Путина шаг за шагом сдавали свои позиции и становились под его знамена. Как смирили свою гордыню строптивые региональные бароны, вышедшие в 99‑м году на открытый бой против Путина и проигравшие его. Как партия Примакова-Лужкова-Шаймиева стала партией Путина-Суркова. Как самовлюбленные краснобаи из праволиберального лагеря переходили на сторону Путина и весь свой бывший оппозиционный пыл направляли на работу в «Росатом» или «Роснано». Как новоявленные миллиардеры, хозяйничавшие в 90‑е годы в стране, как кабан в лесу, нехотя и небыстро, но все же отказывались от своих олигархических замашек и начинали покорно финансировать самые многообразные проекты Путина.Вот характерная черта — Путин незлопамятен. Он не прощает только предательства. Бывших же соперников и оппонентов, сложивших оружие, он охотно принимает, если не в свою команду, то на свою сторону. Он трудоустроил почти всех бывших премьер-министров — от Черномырдина до Зубкова. За исключением Касьянова, который, по понятиям Путина, его предал и с которым мир и работа уже невозможны. Неуклонно придерживаясь принципа «Худой мир лучше доброй ссоры», Путин, однако, никогда не убегал от войны, если видел, что она ему навязана и избежать ее нет никакой возможности. Как, например, с чеченской кампанией. Он не желал ее. Он не хотел воевать. Он не был готов воевать. Но если уж пришлось — воевал до победы. Вот первое потрясение мира. Путин разбил давно уже сложившееся убеждение, что партизанскую войну с сепаратистами выиграть нельзя. А он-таки выиграл. Неважно, под каким флагом шла война — важно, что он ее выиграл. Хотя по всем законам, обстоятельствам и предпосылкам выиграть ее было нельзя. Один за другим были уничтожены все лидеры боевиков. Федеральный центр снова контролирует Чечню. Чеченцы снова подчиняются Москве. Грозный снова стал похож на город, а не на декорации к военным фильмам. Десять лет назад вокруг чеченской кампании стоял немыслимый по децибелам шум. Когда в этом году Пекин подавил очаг сепаратистского бунта уйгуров, никто и не пикнул. Русский урок пришелся впору китайцам, да и всему миру. Все поняли, что сепаратистов усмирять можно и нужно. И никто уже так не возмущается, как десять лет назад. Скоро миру пришлось испытать еще одно потрясение. Россия расплатилась со всеми долгами. Давить на нее и шантажировать стало нечем. Неприятное ощущение, когда жертва в твоих руках и вроде бы совершенно бессильна и беспомощна, но вдруг начинает проявлять признаки жизни, биться и наконец вырывается. Очень неприятное ощущение испытал мир, когда сообразил, что бывшая империя, которой уже нет, сама про себя так отнюдь не считает. Неприятное ощущение переросло в шок, когда на мюнхенской конференции в 2007 году Путин открыто изложил свои представления о существующем мироустройстве, назвав его несправедливым и пообещав, что Россия намерена добиваться справедливости и своего места под солнцем. До сих пор существующий миропорядок считали несправедливым лишь страны третьего мира да исламские террористы. Путин был первым из респектабельных мировых лидеров, который стал утверждать то же самое. А всего через пару лет нынешний миропорядок стали находить несовершенным даже его отцы-основатели — кризис основательно промывает мозги. Но Путин был первым — это мы запомним. А потом былиа выигранная Олимпиада в Сочи и выигранная пятидневная война — словно два края, означившие десятилетие путинской России. Вырванный Россией мир и выигранная ею же война — таким запомнит потрясенный мир прошедшее путинское десятилетие.
