Дочь выселила мать на лестничную площадку
Тяжелый запах в подъезде чувствуется уже на лестнице, ведущей на второй этаж. С каждой ступенькой дышать становится все труднее. Наконец, приблизившись к площадке между третьим и четвертым этажами, я останавливаюсь, оцепенев от увиденного. Зловонный же запах так бьет в нос, что сил подняться еще на несколько ступенек просто не хватает. Хочется бежать куда глаза глядят.На площадке, прямо на цементом полу, лежит человек. Сверху он покрыт тем, что когда-то было искусственной шубой. Растекающаяся по полу лужа желтоватого цвета не оставляет сомнений в том, что справляет свою нужду человек здесь же. Еще в нескольких шагах от него лежат пакеты, набитые чем-то непонятным.Спустя несколько секунд, собрав всю силу воли, все же приближаюсь к лежащему человеку. Оказывается, это женщина. Дышит часто и прерывисто.? Здравствуйте, ? обращаюсь к ней. (Не реагирует). ? Как вы себя чувствуете?? Плохо.? А почему в подъезде живете?? Дочь не велела ходить. Она у меня вот тут живет (показывает в сторону квартиры, находящейся на четвертом этаже).? А в больницу не хотите поехать?? Нет. Я вот только замерзла.? А кушаете что? Вас угощают?? Угощают. Дочь говорит: «Мама, ты голодная ходишь?» Кормит.В стороне от женщины действительно лежит граммов 200 шоколадных конфет, принесенных дочерью. Но обитательница лестничной клетки просит не конфетку ей подать, а воды.Сегодня слезливыми историями о людях без определенного места жительства никого не удивишь. И все же рискну.Лидия Михайловна (имя изменено) заселилась в дом по улице Березовской вместе с новыми соседями 30 лет назад, где и проживала более 10 лет. Потом женщина переехала из своей квартиры к сожителю, с которым жила на протяжении 13 лет. Как только гражданский муж умер, Лидия Михайловна осталась без жилья и, оставаясь зарегистрированной по адресу на улице Березовской, вернулась на первоначальное место жительства. Однако, как оказалось, там ее никто не ждал. Ни родной дочери, ни внукам женщина была не нужна.Лидия Михайловна поселилась в подъезде. Справедливости ради отметим, что образ жизни она вела, выражаясь казенным языком, асоциальный ? любила приложиться к спиртному, однако работала уборщицей и получала пенсию.Соседи рассказывают, что иногда женщина обращалась к ним за помощью.? То стакан воды попросит, то кусочек хлеба, ? говорят они.Еще в начале этой зимы, став бомжем, но при этом имея прописку, Лидия Михайловна передвигалась самостоятельно, могла, плохо ли, хорошо ли, себя обслуживать. Однако 27 января 2006 года ноги отказали, и женщина слегла.Вот что написано в акте обследования материально-бытового положения Лидии Михайловны, проведенного 3 апреля 2006 года специалистами отделения срочного социального обслуживания: «В настоящее время женщина лежит в подъезде дома № 104 по улице Березовской около квартиры, где живет ее дочь. Последняя отказывается пускать мать в квартиру».Однако если раньше дочь не пускала мать в квартиру, опираясь лишь на собственное нежелание, то с 14 марта 2006 года делает она это на вполне законных основаниях. Дело в том, что 14 марта 2006 года Московским районным судом рассмотрено гражданское дело по иску дочери к матери о признании ее неприобретшей право пользования жилым помещением в квартире № 49 в доме № 104 по улице Березовской города Нижнего Новгорода, со снятием с регистрационного учета. Иск был удовлетворен.В ходе рассмотрения дела установлено, что Лидия Михайловна, являясь формально зарегистрированной по данному адресу, фактически последние несколько лет проживала в подъезде дома.Кстати, лишаясь права регистрационного учета, женщина впоследствии теряет и возможность получать пенсию.Проживая в подъезде, проводя сутки за сутками на холодном полу, не имея возможности хоть как-то соблюдать санитарно-гигиенические требования, Лидия Михайловна обзавелась всеми прелестями бомжатской жизни. Соседи вынуждены выходить в подъезд, где живет человек, страдающий различными заболеваниями, в том числе педикулезом. Дышать воздухом, в котором витают «ароматы» мочи, немытого тела и гниющих вещей.Чем они могут помочь сегодня? Да, наверное, практически ничем. Дочь заниматься определением матери в специализированное учреждение не хочет (так указано в акте обследования материально-бытового положения Лидии Михайловны), считая, что этим вопросом должны заниматься социальные службы. В свою очередь, федеральный судья, который рассматривал дело о снятии с регистрационного учета, написал письмо в управление по труду и социальной защите населения администрации района с просьбой принять срочные меры по оказанию социальной помощи Лидии Михайловне и определить ее место пребывания.Сама же женщина от госпитализации в лечебное учреждение с последующим помещением в дом-интернат отказывается.? Нас все обвиняют, ? говорит ее дочь, ? но никто не знает, сколько мы натерпелись. Мать всю жизнь пила, хулиганила и гуляла. Мы пытались принимать меры. И уговаривали, и к наркологу обращались, все бесполезно. Когда сожитель матери умер и жить стало ей негде, предложили переехать в деревню. Дом хотели купить, но она уезжать не согласилась и поселилась в подъезде. Мы и к участковому милиционеру обращались, и участкового врача вызывали, ведь сожитель ее болел открытой формой туберкулеза. Никто не хотел заниматься. А в январе, когда у нее отказали ноги, врач со скорой помощи согласился забрать ее, так мать отказалась. С тех пор ни скорая помощь, которую мы вызывали, ни работники соцзащиты, ни милиция ? никто не хочет помочь. Ни в одну больницу ее не забирают. Сейчас у нее все болит, дотрагиваться до себя она не дает. Я каждый день обрабатываю около нее пол хлоркой, мою, но запах все равно остается. Кормлю с ложки, пою, сил уже нет. Она же сама выбрала такую жизнь.Государство в свою очередь кивает на дочь, мотивируя, в принципе вполне обоснованно, что женщина не одинока. И ухаживать за стариками ? прямая обязанность детей. Разобраться, кто прав, а кто виноват в сложившейся ситуации, не просто. Говорят, чужая душа ? потемки. Да и кто дал право судить? Пожалуй, все мы в той или иной степени виноваты в том, что мир, в котором живем, стал так жесток. А может, не мир, а мы?
