Эффект Крыма

Нитку за ниткой, проблему за проблемой вытягивают наши аналитики из ситуации, которая сейчас сложилась внутри страны и на внешнеполитическом пространстве. Крым открыл глаза всему миру на то, что международная политическая система, созданная после Второй мировой, уже не может эффективно регулировать баланс интересов государств, в первую очередь из-за того, что эти интересы тесно переплетены с экономикой, а здесь действуют уже другие законы. Начав обсуждение этих тем еще в прошлом выпуске, в этот раз постоянные эксперты опять не сдержались и снова заговорили о Крыме и о проблемах, которые он поставил перед всем миром и нашей страной.Баланс интересовСергей Каптерев:— На этой неделе обращали на себя внимание отношения России и США. Международная политика сейчас сосредоточена именно на этих вопросах — вопросах влияния России и США на ситуацию в Украине. Конечно, о возвращении Крыма речи не идет, США даже и не пытаются предъявлять такие требования. Но условия, вроде отвода войск от границы, мы, скорее всего, выполним.Особенно интересным показалось заявление нашего министра иностранных дел о том, что исключить нас из «Восьмерки» нельзя: там нет билетов, клуб неформальный. Как мне кажется, таким образом Сергей Лавров перенес акценты на «Двадцатку», где решаются по-настоящему важные вопросы, вопросы денег. Ведь двадцать этих стран владеют почти 90 процентами финансов планеты и потому имеют огромное влияние. А из «Двадцатки» Россию исключить нельзя даже по формальным признакам, так что нам «Восьмерки» не жалко.Андрей ДАХИН:— Пожалуй, особый интерес представляет тот факт, что начиная с 1991 года сейчас на постсоветском пространстве происходят самые заметные изменения и движения геополитического характера. Острота дискуссии состоит в том, что Россия боролась не столько за территорию, сколько за статус Крыма. Надеяться на международное регулирование вопроса было нельзя, пришлось решать в одностороннем порядке, восстанавливать статус-кво на полуострове. США это понимают и претензий, видимо, по поводу территории не имеют. Но остается вопрос о политическом статусе Украины. Думаю, что Россия заинтересована в сохранении государственности и суверенитета этой страны. И здесь встает единственный вопрос: сможет ли Россия договориться с Западом и США о границах и политическом будущем Украины.Михаил РЫХТИК:— Я бы, честно говоря, ввел мораторий на обсуждение Украины. Мы сейчас являемся свидетелями движения очень крупных мировых тем, и в этом движении появляется слишком много информационной пыли, домыслов: ведь никто не знает, что по-настоящему думают и планируют Путин, Обама, Меркель. Мне кажется, нам нужно просто подождать, ведь все основные события уже произошли, все решения приняты.Хотя это не мешает в США настраивать общественное мнение на войну в Украине: как в фильме «Хвост виляет собакой», видимо, они хотят сначала придумать войну, а уже потом заявить об успехе американской дипломатии, с помощью которой эта война была предотвращена. Ведь Обама так и не смог выиграть ни одной информационной кампании, и это еще одна попытка.Иван ЮДИНЦЕВ:— У нас же развернулась кампания в стиле советской пропаганды, но, правда, не достигшая пока и пятой части мастерства журналистов тех лет. Но риторика срабатывает, рейтинг президента растет, народ поддерживает решения власти по Крыму: то есть повестка была выбрана верно, людям хотелось если не внешнего врага, то хотя бы повода поговорить о внешней политике.Михаил РЫХТИК:— Кстати, интересно, что американские эксперты, оценивая рейтинг Путина, говорят, что не Крым его поднял, а успешно проведенная Олимпиада. А Крым просто наложился на этот олимпийский рост.Иван ЮДИНЦЕВ:— Можно считать и так, но, думаю, те, кто принимал участие в присоединении полуострова, так не думают и рассчитывают на госпремии, как Эрнст за Олимпиаду.А что касается отношений между США и Россией, то очевидно, что обе стороны играют, что называется, «с листа» и партитуры на такие случаи не были заготовлены ни у нас, ни у них.Сергей КАПТЕРЕВ:— А я считаю, что это было бы ошибкой и сейчас российская сторона заняла правильную позицию: они не будут признавать легитимность власти на Украине до последнего, что впоследствии может стать элементом торга и рычагом давления на Запад и США.Судьба самолётаМихаил Рыхтик:— Лучше давайте обсудим пропажу малайзийского самолета. Я только что вернулся из Канады, и там эта тема вызывает неподдельный интерес даже у обывателей. Что с ним произошло? Куда он делся? Причем я восхищался уровнем этих обсуждений даже среди молодых людей: они говорят о течениях в Индийском океане, розе ветров, направлениях, куда могло унести обломки. И все очень детально и профессионально представляют, очень интересно. У нас же четыре с половиной политика обсуждают одну и ту же тему уже не знаю сколько лет.Почему такой интерес? Просто-напросто они постоянно летают, в отличие от нас, и безопасность полетов для них очень важна. К тому же та часть Азии сейчас на подъеме и обращает на себя внимание во всем мире.Сергей КАПТЕРЕВ:— Очевидно, что это попытка поссорить развивающуюся Малайзию и Китай.Оппозиция без позицииИван Юдинцев:— Я бы вот еще в связи с Крымом о чем поговорил. Вся эта ситуация показала полную несостоятельность нашей думской оппозиции, которая практически единогласно поддержала присоединение. Некоторые потом были замечены на митингах против войны на Украине, где они не поддерживали российскую позицию, но почему-то свое мнение эти депутаты так и не выразили в парламенте. Но если человек — депутат, свою позицию он должен выражать в первую очередь в парламенте, а не на улице.При этом у каждой из партий, когда они шли на выборы, были свои программы относительно внешней политики страны, в том числе и в СНГ. Складывается впечатление, что программы забыты и поддержана позиция, которая нравится избирателям, а не им самим: это конъюнктура. В общем, я не понимаю, для чего тогда существует оппозиция. Например, в США мы видим разницу позиций, видим ее в европарламенте. У нас — нет, и по вопросам международной политики у оппозиции нет своего мнения, они согласны с партией власти и потому теряют политические очки.Сергей КАПТЕРЕВ:— Более того, я бы добавил: произошел раскол несистемной оппозиции, часть которой поддержала власть в данном случае.