Энергетика – это диагноз
Думаю, именно так в шутку (а может, и всерьез) может сказать Мария Ивановна Поташник о профессии, которой отдала больше сорока лет. Уж ей-то доподлинно известно, как «привязывают» к себе сети. Электрические.Те огни мы зажигалиНайти дело всей жизни Маше Мотовой (девичья фамилия Марии Ивановны) помогла… война. Крохотной девчушкой она приехала с мамой в город Южу, что в Ивановской области (папа умер, когда Маше и трех лет не было). Десять классов закончила в 41‑м. 21 июня был последний школьный бал, а назавтра они уже провожали своих мальчишек в военкомат. Еще через день активную комсомолку Машу вызвали в райком комсомола и сказали:— Подбери человек 10 – 12 девушек и отправляйтесь на подстанцию. Будете там работать.— Приняли нашу женскую сборную, как вы понимаете, без особого энтузиазма, — вспоминает Мария Ивановна. — Начальник подстанции, правда, поинтересовался, какая у меня оценка по физике, но, думаю, его это не очень волновало. За три месяца мы просто обязаны были освоить профессию дежурного электромонтера. Именно на такой срок дали броню нашим учителям — мужскому персоналу станции (а он исключительно из мужчин состоял). Оформили документы — и на занятия. Первым делом, конечно, узнали, какие опасности подстерегают нас в зоне высокого напряжения, так что к надписям «Работай здесь» и «Не влезай — убьет» мы сразу отнесли очень серьезно. В общем, через три месяца станционные мужички на фронт ушли и стали мы работать самостоятельно. Мастера и одного опытного монтера приглядывать за нами, правда, оставили, а после еще и двоих техников, эвакуированных из Ленинграда, на подмогу прислали. Они старшими в сменах были, а мы вроде как на вторых ролях. И все равно до сих пор понять не могу, как мы могли на такое отважиться. Один месяц дежуришь по восемь часов: за приборами наблюдаешь, какие-то оперативные переключения делаешь, показания приборов списываешь, кто сколько электроэнергии берет, и всё в специальные бланки заносишь, а на другой тебя уже в ремонтную бригаду посылают — опыта набираться. Бывало и так: отдежуришь смену, а домой не отпускают. Извини, говорят, Мотова, но тебя еще в бригаду в такой-то наряд записали. И еще смену не спишь. А что поделаешь? Война.Мария Ивановна еще долго рассказывает, как они (под присмотром мастера, разумеется) даже новое оборудование на подстанции устанавливали, а осенью целой бригадой трассу рубить ездили (т. е. деревья, что под высоковольтными линиями растут).— На ночлег в деревне устраивались. А хозяйка добрая попалась — кринку молока иногда давала. Мы ее на простоквашу ставили. Вечерами в лото играть садились, а победителю — стаканчик простокваши. Мне, правда, такой приз всего разок достался, — говорит она с улыбкой. — Но чего-то особенно радостного, пожалуй, не вспомню. Разве что дружбу нашу девчоночью да… бесплатные обеды в станционной столовой. Начальник у нас хозяйственный был, подсобное хозяйство завел, а грибы и ягоды мы сами летом собирали и сушили. Поешь супчику простого, каши овсяной, компота из своей черники попьешь — вроде и повеселей на душе. Трудно жили, но ни на что не жаловались. И очень гордились тем, что это мы всю войну огоньки в нашей Юже зажигали.Любовь, семья и сетиЛюбовь свою она тут же, на подстанции, нашла. В 42‑м приехал к ним новый начальник из Горького Володя Поташник. Увидел Машу и влюбился. Поженились они в 44‑м.— Я тогда уже не дежурила, а в разъездной бригаде работала. Мы торфяные подстанции к пуску готовили. Ревизию оборудования проводили, защиту проверяли. Эта работа мне даже больше нравилась, — признается Мария Ивановна.После свадьбы ее Володю тоже то в один, то в другой район перебрасывать стали, а когда война закончилась, в Муром перевели. И Маша там же устроилась. Только привыкли к новому месту — мужа в Горький позвали, а ее не отпустили: сначала, мол, замену себе подготовь. Пока готовила, Володя опять в Южу вернулся — там начальник подстанции, на которой они в войну работали, попал под напряжение и погиб. В Балахну оттуда супруги, правда, уже вместе уехали.— Вот так-то одну профессию с мужем иметь, — улыбается моя собеседница. — Но я ни о чем не жалею. Хоть и подружились с энергетикой поневоле, на другой работе уже себя не представляла. Так что вопрос, куда пойти учиться, для меня не стоял. Конечно, в энергетический техникум.Энергетическое отделение Балахнинского торфяного техникума она закончила в 58‑м. Работала диспетчером в Балахнинских сетях, растила сына и дочку, а муж во всем ей помогал. В 1966‑м его перевели в Горький начальником электротехнической службы Горэнерго. И опять они жили на два дома. Володя с сыном — в Горьком, в общежитии, а Маша с дочкой в Балахне — с работы сразу не отпустили. Переехав к мужу, она стала диспетчером в Горьковских сетях. В 69‑м им дали квартиру. А через год Володя тяжело заболел. Он всегда терпел ее ночные дежурства, а тут вдруг попросил перейти на дневную работу. И она согласилась. Так Мария Ивановна оказалась в проектно-конструкторском бюро, где проектировали подстанции.— Боялась, что не справлюсь, но все получилось, — вспоминает она. — Там инженеры-то все со школьной скамьи были, а я все-таки производство хорошо знала.В КБ она проработала до пенсии. Ушла в 83‑м, когда шестьдесят исполнилось. А ее любимого Володи не стало в 75‑м…P. S.: «Так уж получилось, что любовь, семья и работа для меня как бы единым целым были, — призналась Мария Ивановна на прощание. — Жизнь ведь те же сети. Накопить энергию, передать, потратить. Только уже на своих близких. Нас в Горэнерго так и называли — энергетическая семья. Сын с дочкой тоже электрофак закончили. Мы с Володей их не принуждали, но и уважительного отношения к своей профессии не скрывали. А я, может быть, только благодаря ей еще какую-то энергию сохранила, стараюсь жить достойно. Мне ведь уже 90».
