Фото с советником
В годы афганской кампании на территории той далекой страны работали более 20 контрразведчиков из числа сотрудников УКГБ СССР по Горьковской области. Среди них — Андрей Петров (фамилия изменена), ныне полковник запаса ФСБ России. Детали работы, конечно, огласке не подлежат, но на некоторые наши вопросы Андрей Юрьевич согласился ответить. — Когда и как началась для вас война в Афганистане? — О том, что мне предстоит отправиться в эту страну, я узнал в 1982 году. К этой поездке меня и моих коллег два года готовили в Москве. Прежде всего надо было изучить дари — разновидность персидского, один из самых сложных языков в мире. Занимались по четыре часа в день. Один преподаватель на пять человек. Кроме того, изучение истории Афганистана, обычаев, традиций, в том числе религиозных, особенностей действовавших в стране родоплеменных отношений. Без этих знаний о тесном контакте с местным населением нечего было и думать. Параллельно — военная тактика, владение различными видами оружия, минно-взрывное дело. Все прошли строжайшую медкомиссию. Предстояло отправиться в страну с очень жарким влажным климатом. В Афганистан я вылетел 25 февраля 1985 года. И после получения указаний в Кабуле отправился в северную провинцию Бадгиз, граничащую с СССР и Ираном. Название провинции на русский переводится как гиблое место. И условия, в которых оказался, этому названию вполне соответствовали. Жить пришлось в глинобитной хижине. Кровать, тумбочка из ящиков от бомботары. Света нет, вода из колодца, причем плохого качества. Пыли по колено, антисанитария, население — в ужасающей бедности. Но мы ко всем трудностям были готовы. — Как вас приняли местные жители? — Отношение было неоднозначным. После апрельской революции страна раскололась на части. Шла гражданская война. В одной семье кто-то мог поддерживать новую власть, кто-то — оппозицию. И в обоих случаях с оружием в руках. Часть населения шла на контакт. Ведь мы, советники, еще участвовали в пропагандистских рейдах. Местным жителям раздавали продукты, разъясняли преимущества новой власти. К слову, языком дари мы не только овладели в совершенстве — мы стали думать на нем. Через своих афганских партнеров получали информацию о местных бандах, их перемещении. Эти сведения, в частности, нужны были для обеспечения безопасного прохождения наших колонн, в том числе с гуманитарным грузом. — Говорят, вы лично вели сложнейшие переговоры с душманами. — Это так. Многие группировки после наших контактов с ними соглашались сопровождать советские колонны и в дальнейшем оставались лояльны к режиму. Мы называли их договорными. Чаще всего условием моджахедов была передача крупной суммы денег или оружия. Нередко договоренность оставалась такой: мы вас не трогаем, и вы нас не трогайте. Для закрепления такого обещания — фотография лидера группировки с советником. Если бы моджахеды нарушили слово, эта фотография, показанная где нужно, сыграла бы для них роковую роль. У меня есть фото с лидером группировки, где «под ружьем» были более полутора тысяч человек. — В боевых действиях участвовать довелось? — Конечно. Мы планировали операции и принимали в них участие, выступая в роли связующего звена между нашими и афганскими боевыми подразделениями. Но фронта как такового не было. Многочисленные бандформирования враждовали и между собой, и с действующей властью. Населенные пункты постоянно обстреливались. Однажды осколки пришлось вынимать из стены квартиры в Кабуле, где мы жили с женой и дочерью. — Ваша семья была с вами?! — Морально там было очень тяжело. Вскоре ко мне приехали жена и старшая дочь. Помню, как супруга, увидев очередную партию прибывших в Афганистан молоденьких солдат, все плакала: ведь их завтра могут убить… Окончив восьмилетку при посольстве, дочка вернулась в Советский Союз. К нам приехала младшая дочь. Поддержка близких была очень важна для меня. — Андрей Юрьевич, каков все же итог той войны? — На этот вопрос никто не даст однозначного ответа. В 1985 году уже стало понятно, что военным путем стабилизировать обстановку в Афганистане не удастся. Пакистан согласился в обмен на вывод советских войск прекратить поставку оружия и подготовку боевиков на своей территории… Я знаю, что известие о выводе наших войск вызвало у афганского руководства панику, но решение было принято. Думаю, из этой войны мы вынесли определенные уроки, получили боевой опыт. — Как вам фильм «9 рота»? — В нем много правды. Но то, что в Афганистане будто бы бросали своих на произвол судьбы, как там показано, — вранье. За каждого солдата бились. Даже тела в любом случае старались вынести, чтобы человек не числился без вести пропавшим. Пленных вызволяли всеми правдами и неправдами. Если договориться не удавалось, банду просто уничтожали. — Что, на ваш взгляд, сейчас происходит в Афганистане? — Там полная анархия. Американцам под силу контролировать ситуацию только на собственных базах. У Афганистана просто должен быть свой путь развития. Материалы по теме:Памяти тех, кто не вышел из бояО тех, кто не вышел из боя Вспоминая Афганистан «Близкий и чужой, нищий, но родной Афганистан?»Объединил Афганистан Чтобы помнили
