Испытуемая

10 лет ветеран ВОВ, ветеран труда, жертва политических репрессий, инвалид II группы просит власти помочь решить квартирный вопрос.Когда Лидия Александровна Кретова оказалась в лагере в Буреполоме Тоншаевского района Нижегородской области, ей едва исполнилось 16. Тогда она себе задавала только один вопрос: в чем я виновата? Ее главная вина заключалась в том, что она была дочерью врага народа. Эта краткая формулировка звучала для многих как приговор, подчас ставя крест на всех мечтах, лишая близких людей, жилья, свободы наконец.Семейное счастьеИз роддома родители привезли маленькую Лиду в большую двухкомнатную квартиру на улице Островского в Сормовском районе. Именно там жила семья Кретовых.- В дом часто приходили гости, — вспоминает Лидия Александровна. — Отец очень хорошо пел старинные романсы, играл на гитаре. У нас всегда звучала музыка. Когда началась война, отец трижды просился на фронт, но ему отказывали. Дело в том, что работал он на 92‑м заводе, где делали пушки, специалистом был хорошим, а потому бронь не снимали.Впрочем, всю войну на износ в семье Кретовых работал не только отец. Сама Лидия Александровна, как и многие подростки того времени, в 14 лет пришла на завод «Сокол». Несчастье пришло в семью в 1943 году: мама Лиды, которая работала заведующей в детском саду, выпала из трамвая.- Двери в трамваях тогда отсутствовали, мужчина выходил и случайно толкнул маму, — говорит Лидия Александровна. — В итоге она надолго попала в больницу, получив травму позвоночника.Победу в Великой Отечественной войне ждали и радовались вместе со всеми. Но счастье было недолгим.Страшное место БуреполомНе прошло и трех недель после 9 мая, как за отцом пришли.- Раскидали все книги, что-то искали, спрашивали про какие-то письма из Германии, — продолжает Лидия Александровна. — Найти ничего не нашли, но папу забрали. Когда-то еще во время войны 1914 года отец попал в плен в Германию, потом бежал в Россию, вступил в партию. И все же те годы в плену ему припомнили, объявив врагом народа.Впрочем, сама Кретова тогда это плохо понимала. Точно так же не поняла она, за что и на сколько через несколько дней забрали ее и отправили в Буреполом.Маленькая Лида Кретова тоже работала на лесоповале. Однажды ей повредило ногу, которая распухла и ужасно болела. На больничную зону доставили в воскресенье, поэтому врачей не было, а когда, наконец, они появились и начался осмотр, то ничего утешительного Кретова не услышала. Один доктор, посмотрев, резюмировал, что надо резать, но другой торопиться не стал и попробовал вылечить. И получилось. Постепенно опухоль спала, боль утихла.Дорога назадВ Буреполоме на лесоповале Лидия Александровна провела три года. Как освобождали, помнит до сих пор, а вот о том, кого благодарить, может только догадываться.- Думаю, что это заслуга врачей, которые лечили меня в лагере, они ведь тоже были зэками. Они же составляли списки инвалидов, которых списывали. Однажды, оглашая эти списки, назвали и мою фамилию. Вышла я вместе с другими освобожденными за ворота и побрела до станции. Ну а там услышала, что идет поезд на Горький, в него и села. Билета нет, холодно, забилась в угол в тамбуре, сижу и боюсь, что выгонят. Тут проводница вышла, увидела меня и заплакала. От меня ведь только кожа и кости остались.На улице Островского в отдельной двухкомнатной квартире Кретову уже никто не ждал. Ее маму сразу после ареста мужа и дочери переселили в комнату в коммуналке в двухэтажном деревянном бараке на улице 8 Марта. Вещи не отдали. Лидия Александровна считает, что маму не арестовали по той причине, что двигаться она практически не могла, а в лагерях нужны были здоровые люди, которые могли бы работать.Впрочем, горевать, что квартиры и вещей больше нет, было некогда. Надо было устраиваться на работу, чтобы покупать дрова, торф, кормить маму и себя. Устроилась на завод «Красное Сормово». Благодаря своей целеустремленности через несколько месяцев сдала экзамен и стала крановщицей, получив 4‑й разряд.- Когда я устроилась на завод, то девчонки уже ходили на курсы крановщиков, меня не приняли, сказав, что приходить надо было раньше, — вспоминает она. — Тогда я пошла в библиотеку, взяла литературу и начала готовиться сама. Через месяц успешно сдала экзамен вместе со всеми.Такая же целеустремленность помогла Лидии Александровне стать хорошим поваром 6‑го разряда, а потом и заведующей производством в одной из городских больниц.Пережитое в юности оставило отпечаток на всю жизнь, поставило крест на личной жизни Лидии Александровны. Однажды она встретила молодого человека. Они понравились друг другу, начали встречаться, но когда он сделал предложение, Кретова отказалась. Говорит, что знала не понаслышке, какая участь ждала тех, кто связывал свою судьбы с детьми врагов народа. Портить жизнь любимому человеку не захотела.Что заслужено и выстраданоС тех пор прошло много лет. Отец сгинул в лагерях. Умерла мама. У Лидии Александровны вырос сын, которым она может гордиться, подросли внуки и даже есть правнучка. Ее трудовой стаж 42 года, и это без учета лет, проведенных в лагере. В 1991 году отца и ее реабилитировали. Вот только кто вернет здоровье, годы, проведенные в неволе, наконец, квартиру?Она и по сей день живет в том деревянном доме на улице 8 Марта. Разве что теперь без соседей, двухкомнатная квартира принадлежит ей. Если, конечно, можно эти метры назвать квартирой. Посмотрели бы вы на это жилье. Правда в 90‑е провели воду и отопление. И то, слава Богу, а вот ванной по-прежнему нет. Дожив до 80 лет, Лидия Александровна никогда не имела возможности в любой момент принять дома душ. Она привыкла, что зимой в ее комнатенках довольно холодно, оно и понятно — дома по улице 8 Марта были построены еще в 20‑е годы, а знающие люди поговаривают, что строились-то они как временные. Временные еще чуть-чуть и отметят свой 100-летний юбилей. 10 лет Лидия Александровна пишет во все инстанции, начиная от обращений к главе района до Президента РФ.С 1997 года она, ветеран Великой Отечественной войны, ветеран труда, жертва политических репрессий, состоит в общей очереди на улучшении жилищных условий и как инвалид II группы — в льготной с 2000 года. Пока все эти обращения, годы в очередях не дали никаких результатов. Ей сообщают, что имеется проект развития территории в границах улиц 8 Марта, Федосеенко, Ударной, Достоевского и что в соответствии с заключенным договором между администрацией Нижнего Новгорода и инвестором — застройщиком дом № 30 по улице 8 Марта (который, кстати, имеет 67 процентов износа и относится к категории ветхого) подлежит расселению в течение 3 — 5 лет с момента утверждения проекта планировки территории. А в министерстве жилищной политики и жилищного фонда сообщают, что в Нижегородской области разрабатывается нормативный акт, на основании которого будет осуществляться предоставление субсидии на строительство или приобретение жилья за счет средств областного бюджета для граждан, признанных жертвами политических репрессий.Осталось дожить эти 3 — 5 лет или до того времени, когда будет принят такой акт, уж и не знаю, что будет раньше. Но так хочется, чтобы государство хоть под конец жизни вернуло хотя бы часть того, чего само же и лишило. Чтобы хоть сейчас этот конкретный человек получил не корректный письменный ответ, а конкретную помощь, то, что заслужено и выстрадано.