К вам школьный инспектор

Сказать, что с Артемом учителям было трудно, значит, не сказать ничего. Мальчишка вообще не хотел учиться. «Прославился» на всю школу. Двойки — по всем предметам. Завел дружбу со взрослыми парнями, имевшими судимости. Они и предложили ему нюхать клей. Понравилось. Школьный инспектор Елена Кузнецова, можно сказать, подхватила его на краю пропасти. Елена знала Артема давно. Жил он неподалеку. Сколько раз с сигаретой его ловила, отбирала. — Поэтому, когда он узнал, что я инспектором в его школе работать буду, — рассказывает наша собеседница, — мягко говоря, не обрадовался. Школьные инспекторы — должность новая. Они есть пока не во всех учебных заведениях. В Нижегородской области школьных инспекторов 118. — Есть, конечно, социальные педагоги, но человек в милицейской форме выглядит все же внушительнее, — считает Елена. — Сотрудник милиции и законы лучше знает, и применить их может. Так что если кто-то вздумает грубить, исправляться не пожелает, можем вопрос и об отчислении из школы поставить. … Мама Артема, воспитывающая сына одна, только вздыхала: «Ничего не могу с ним поделать. Он меня совсем не слушает». А Елена Кузнецова придумала: позвала Артема в свой кабинет и показала на мониторе компьютера фильмы о том, что бывает с наркоманами и токсикоманами. Какими они становятся, как страшна их жизнь и нелепа гибель. Видимо, на мальчишку это произвело впечатление. И когда школьный инспектор попросила каждый день приходить к ней с дневником, показывать оценки, пообещал. И сдержал слово. Времени для бесед Елена не жалела. Выяснилось, что Артем мечтает стать актером. И об этом говорили. В летний лагерь его отправляли, и нарколог с ним работал, и психолог. Кузнецова инспектором служит меньше года, но Артема можно считать ее маленькой победой. Учится теперь без двоек. Из школы характеристику положительную прислали, просят снять его с учета… В общем, для этого и нужен школьный инспектор. Вот только в Приокском районе Нижнего Новгорода, например, где Елена работает, их всего три. Кузнецовой поручили сразу две школы. Чудес, конечно, не бывает, и исправить можно не всех «трудных». Есть среди подопечных Елены два брата. Старшему 17 лет, младшему — 14. Старший сейчас в СИЗО. Сколько Елена с ним говорила, из притонов во время рейдов вытаскивала, кормила, деньги из своего кармана на еду давала, просила образумиться, но все бесполезно. — Младший брат по его стопам идет, — говорит школьный инспектор. — И я ничего не могу с этим поделать. Их отец привел в дом другую женщину. Любимым занятием мачехи стало убеждать его сыновей, что они — пустое место, неудачники и хуже их нет на свете. А отец — дальнобойщик, дома его подолгу нет. Мальчишки говорят, что назло мачехе и стали такими. Но хуже-то они не ей, а себе сделали. Старшего в спецучилище отправляли. У него там «четверки» и «пятерки» были, но домой вернулся и — снова во все тяжкие. Отец его из дома выгнал… Все в характере, поведении ребенка идет из семьи. И школьный инспектор, увы, не всесилен. Но делаю все, что могу. «Трудным» и на работу помогаем устроиться. К слову, именно школьным инспекторам уделил особое внимание министр МВД Рашид Нургалиев во время своего визита в Нижегородскую область на прошлой неделе. Они помогают подросткам не наделать в жизни непоправимых ошибок. Иногда детей приходится буквально спасать. В милицию позвонила бабушка шестиклассницы. Сказала, что отец бьет девочку. Елена тут же с ней побеседовала. Та призналась, что даже думала о самоубийстве. Бабушка долго молчала, потому что боялась: из дома выгонят. Девочка о домашнем аде тоже никому не говорила. Стыдно. Так никто и не знал, что она жить не хочет… Школьницу с синяками на теле отправили в больницу. Она просила не возвращать ее домой, лучше — в приют. Отец школьному инспектору сообщил, что не делал ничего особенного, просто воспитывал дочь. Сейчас решается вопрос о лишении его родительских прав, возбуждено уголовное дело. Ребенок в социально-реабилитационном центре. С родителями школьному инспектору работать порой непросто. Елена говорит, что примерно половина из них звонят, при встрече спрашивают: «Как там мой-то?» Остальные, узнав о недостойном поведении чад, встают в боевую стойку: «Мой ребенок этого сделать не мог!» Ждать от них помощи не приходится. Самый «трудный» возраст, по словам Елены, 13 – 15 лет. Алкоголь, драки — увы, обычные истории. Сашу поймали, когда пиво с друзьями пил. В этом случае, если несовершеннолетний, — сразу на учет к наркологу. Ты кем хочешь быть? — спрашиваю. На курсы в автотранспортный техникум хожу, — отвечает мальчишка. — Хочу с машинами работать. Ну, водить или по ремонту там… Э, нет, — перебивает Елена. — С таким поведением тебе права не дадут! Сделают запрос, узнают про твои подвиги… Сашка насторожился. Позже Елена объяснила, что только этим сегодня подростков и можно пронять. Почему-то именно перспективы остаться без прав они боятся. Историй перед глазами молодой сотрудницы прошло уже столько, что хоть роман пиши. Правда, печальным он будет. Мама одного пятиклассника у него на глазах покончила с собой. Мальчик замкнулся. Как вернуть ему интерес к жизни, к учебе?.. В одной из школ на учете у инспектора — два третьеклассника. Сломали забор детского садика. Сила есть, ума не надо. — А вообще, дети отлично знают, что к уголовной ответственности привлекают с 14 лет, к административной — с 16, и многие беззастенчиво этим пользуются, — поясняет Елена. — Так и говорят: «Все равно мне ничего не будет!» Был у меня один мальчишка-хулиган, так он даже в день своего 14-летия совершил грабеж — телефон отнял. Знал, что к уголовной ответственности его можно привлечь только на следующие сутки после дня рождения! А потом уже больше ничего подобного не совершал. Закона стал побаиваться. Школьный инспектор считает, что законы у нас все же слишком много воли дают подросткам. Приходится искать «волшебные слова». Кстати, в ГУВД посчитали, что школьные инспекторы в прошлом году провели более 3200 профилактических бесед как с учениками, так и с их родителями. А еще — раскрыли 67 преступлений, в которых участвовало 22 школьника, пресекли 211 общественно опасных деяний со стороны учеников младше 14 лет ( были бы старше, это называлось бы преступлениями), выявили 34 хулиганских компании, в составе которых было 132 подростка.