Как закаляется хрусталь
В воскресеньеона будет разбирать маленькую елочку,стоящую в изголовье кровати. Аккуратноснимет с нее игрушки, сделанные своимируками, отправит на отдых –до следующего декабря – Ангела,примостившегося на макушке… Онаделает так каждый год именно послеТатьяниного дня – дня своего рожденияи именин. Не раньше. До этогов ее уютном, теплом доме по традицииживет праздник. И всегда – радость.Чистая, звенящая и хрустальная, какона сама.Кандидатна выбраковку?Хрустальная –это не образ. Татьяна Власоваиз поселка Октябрьский Борскогорайона действительно из тех,кому медики ставят диагноз «несовершенныйостеогенез» и кого в народе называютхрустальными людьми. Редкое генетическоезаболевание – всего пять случаевна сто тысяч человек – готовов любой момент отозваться страшнойболью от очередного перелома, которыйпрактически невозможно ни предугадать,ни предотвратить. Самый известныйв мире человек с хрустальнойболезнью – 42-летний Антон Борисов –живет сейчас в Америке, в специальномдоме-интернате. Его автобиография«Кандидат на выбраковку» – сборникнастоящих горьких откровений. Но я смотрюна улыбающееся лицо Татьяны Викторовны,ловлю блики счастья в ее глазах, вижуее работы, в каждой из которыхживет радость, и не понимаю, какс ней можно говорить о боли. Онатак любит каждый день этой жизни, чтостановится как-то совестно осознавать:ее оптимизма, солнца ее души с лихвойхватило бы сотни на полторы такназываемых здоровых людей.Никогдане говори «никогда»В Татьяниномдоме тебе отовсюду улыбается ее радость.Улыбается удивительными вышивками,рисунками, поделками, куклами, сшитымичуткими руками хозяйки. Даже цветыу нееособенные – с сочнымилистьями, всем своим видом демонстрирующие,что им здесь хорошо.– Менязнакомая как-то спросила: «У тебя они живые?»– «Конечно», – отвечаю. – «А тогдапочему они такие зеленые?» ТатьянаВикторовна, вспоминая тот случай,не может не рассмеяться. А послевопроса, что нужно, чтобы у человекавсё получалось, не задумывается:– Любитьто, что делаешь.При этомглагол «делать» имеет для нее свой,особый смысл, неподвластный обычнымлюдям. Так же, как и глагол «ходить»,и другие, активные. К сорока годаму Татьяны было уже больше сорокапереломов. До пяти лет она практическине вылезала из гипса. И потом…Ногой дернешь – перелом. Постоянныеболи… При этом она признаётся:– Всё,что хотела, в конце концов получала.У меня было сильное сожаление летв семнадцать, что никогда не увижу,как в лесу растут ландыши. Хотелаувидеть в Туле подружку –думала:никогда не увижу, как онаживет. Я до этого возраста вообщене ходила, и мысли не было, чтокогда-то пойду. Но прошел год, и всёсбылось. Ландыши я сама в лесурвала, к подружке в гости поехала,и мы бродили по Туле.Тогда онарешила: всё, что с ней не происходитсейчас, обязательно произойдет потом.Или за это время ты просто успеешьпонять, что тебе это не нужно.ЗолотошвейкаКак при такойданности девочке из района можнобыло окончить среднюю и художественнуюшколы, швейное училище в Калуге?– Мне помогалилюди, – говорит Татьяна Викторовна. –Иногда они творили настоящиечудеса. Помню, написала письмо директорухудожественной школы – мол, учитьсяочень хочу, но добираться до васне смогу. Он прочитал его на педсоветеи спросил: «Ну, кто-нибудь хочетк ней ездить?» Моя будущаяучительница – сейчас она матушкаВероника в Пензенском монастыре –встала и сказала: «Я поеду».И каталась ко мне пять лет.Их уроки,многочасовые разговоры, книги, которыеона приносила Татьяне, помогали постигатьазы не только художественногомастерства, но и духовности. Ужебудучи взрослой, ученица начнет делатьвышивки для храмов, шить покровцы,по крупицам собирая техники золотногошитья. Что-то подсказали на борскойшвейной фабрике, где Татьяна работала(Интернета-то еще не было), что-тоузнавала сама из найденных черездесятые руки старых книг.Встаньи иди!А училищев Калуге? Поступление в него былобунтом против родителей, совершенноестественно оберегавших хрустальнуюдочку от любого движения. Просторешила уехать и уехала. Мамес папой ничего не оставалось,как только проводить свою Танюшув дальний путь.– Тамменя быстро научили ходить, – смеетсяТатьяна Викторовна. – Просто спросили:«Ты почему не ходишь?» Я пожалаплечами: «Не знаю». – «Так вставайи иди!» – ответили друзья.Кстати,друзей у нее всегда было много.Когда девочке не хотели даватьаттестат об окончании средней школы(училась-то из-за постоянных переломовгод через год), она написала письмов «Комсомолку». Его опубликовали,к Тане приехал корреспондент…– Менятогда завалили письмами со всегоСоветского Союза, – говорит она. –Кто-то, конечно, потом отсеялся, но до сихпор у меня есть подруги в другихгородах с тех времен.О них, техвременах, она вспоминает с какой-тоособой радостью. Как в восьмидесятыхзанималась самиздатом – два месяца,закованная в очередной гипс,перепечатывала на папиросной бумаге«Мастера и Маргариту» в десятиэкземплярах. Как мастериласовершенно немыслимые нарядыиз каких-то лоскутков, шила эксклюзивныеблузки из… занавесок и расшивала ихбисером, украшала аппликациями. Какдома делала джинсовую «варенку»…– Помню,приехала в Питер и заметила, чтосо мной здороваются иностранцы, –улыбается Татьяна. – И… милиционеры.Те в первую очередь интересовались,понимаю ли я по-русски.ТатьянинденьЯркая,стильная, необычная одежда сталадля нее способом избавленияот комплексов, которые, конечно же,были. Теперь их нет. Она на всёнаучилась реагировать с юмором. Дажена свою болезнь, приковавшую еес возрастом к коляске. Хотяи признаёт:– Болезньструктурировала мою жизнь. Я привыклане строить никаких планов, потомучто они могут рухнуть в любоймомент. Но она же помогла мне осознать,что многие люди как-то не оченьпонимают, что такое счастье. А оно –в мелочах. Только потеряв что-то, мыпонимаем, насколько это нам дорого.Она не хочеттерять. Ни свою улицу с любимымдля ежедневных прогулок маршрутом,с кустом барбариса, розами у одногоиз домов, даже сорняками… Ни закаты,заглядывающие в окна. Ни одноиз времен года. Как-то в своемблоге, который Татьяна ведет уже четырегода, она подробно описала свой день.Получилось насыщенно. А в концерезюмировала: «Просто захотелосьпосмотреть, на что утекает жизнь».Ее жизнь не утекает. Она течет, каждыйдень наполненная смыслом и радостью.Радостью от увиденного, понятого,сделанного. От того, что сейчас ТатьянаВикторовна, несмотря на своюхрустальность, которая будет покрепчелюбого камня, по ее собственномупризнанию, может всё. А на моезамечание о том, что она стопроцентнопозитивный человек, лишь смеется:– Дачто вы! У меня дочка племянницы,трехлетка Катюха, – вот она ходячийпозитив на 150 процентов. Стоит ейдать конфетку, как она тут же закатываетглаза в блаженстве: «Ах, как хорошожить на свете»! А у меня позитивавсего процентов 98, – Татьяна Викторовназадумывается на секунду и добавляет: – Нет,пожалуй, 99. Не люблю, когда начинаютжаловаться.
