Кто, кто в теремочке?..
Детская площадка перед нашим домом — одно из самых удобных мест для «выгула» малышей во всем Ярмарочном микрорайоне. Закрытая со всех сторон домами от ветров, оборудованная качелями и лавочками, песочница всегда собирала в погожие дни мам с карапузами от года до пяти. А главным украшением ее является бревенчатый теремок, куда можно было забраться по лесенке и скатиться по горке через противоположный выход. «Было», потому что уже месяц в теремке живет необычный для этого маленького строения обитатель — бывший пациент тубдиспансера и бывший жилец нашего дома, у которого вдобавок ко всему еще отказали ноги. Когда Володя, как он представился, впервые появился в нашем дворе, он мало чем отличался от прочих граждан: чистая куртка, крепкие ботинки, новенькая тросточка, прислоненная к лавочке. Внимание на него обратили только на третий день. Двор находится прямо перед нашими окнами, листвы на деревьях в начале апреля еще не было, и с третьего этажа было хорошо видно, как все выходные человек сидел, не вставая (!), на лавочке. На ночь он на четвереньках заползал по лестнице в детский домик. Утром мамочки с малышами, по привычке заворачивая к теремку, испуганно шарахались, наткнувшись на обросшего бородой «домового», скрючившегося внутри. Каждый день его навещал товарищ, тоже бездомный, но помоложе, и приносил ему немного еды и, судя по всему, что-то алкогольное. Приезжал вызванный кем-то милицейский «уазик». Вышедший из него страж порядка сунул спящему на лавочке смоченную в нашатырном спирте салфетку, что-то спросил. Володя, перекрестившись, попытался встать, опираясь на свою трость, но ноги мелко дрожали и подгибались. Участковый постоял в задумчивости, сел в машину и уехал. — Давно на улице живете? — подошла я к нему, когда стало ясно, что человек здесь застрял надолго. От тоскливого взгляда заросшего бородой мужичка с добродушным кротким лицом стало не по себе. — Восемь лет назад у меня квартиру отобрали, в которой жил с 1967 года вместе с родителями. Вот в этом доме я жил, в 101‑й квартире, — махнул он рукой на наш дом. — Здесь я и в школу ходил. Не прописал меня отец, и, когда родители умерли, меня из дома просто выгнали. Обидно: я ведь не пропивал квартиру, почти сорок лет стажа имею, был и плотником, и сантехником. За свою квартиру я три года судился, в Москву ездил, да что толку… Зовут меня Володя. Владимир Евгеньевич Волков, 1952 года рождения. Чайку бы мне попить горячего… Еды не надо, не хочется. Владимир рассказал, что почти восемь лет жил в тубдиспансере Ленинского района. «Хороший человек тамошний главврач был, Михаил Иванович Вереш, с пониманием… Но ему уже много лет, и теперь там другой начальник». Володю перевезли из диспансера в реабилитационный центр восстанавливать документы. «Ночь там ночуешь, а утром иди куда хочешь, а куда я с больными ногами», — говорит он. А за паспорт и фотографию, по его словам, с него потребовали в общей сложности 600 рублей. Чтобы их добыть, отправился к Спасскому Староярмарочному собору милостыню собирать, решил заглянуть в родной двор. Здесь ему ноги и отказали. — Никому я не нужен, — обреченно вздыхает бедолага, сидя на лесенке своего нелепого пристанища. — Будто и не работал всю жизнь… А здесь мои родные места, отсюда я в школу ходил. Помереть бы скорее, да Бог не берет… В том, что Владимир говорит правду, я убедилась сразу же, позвонив в обе указанные им организации. — Да, жил у нас такой, — подтвердил заместитель директора социально-реабилитационного центра Владимир Мокрецов. — Исчез 12 апреля. У него целый букет болезней, в том числе справка из тубдиспансера, что прошел лечение и имеет незаразную форму туберкулеза. — Он сказал, что у вас с него потребовали 600 рублей на восстановление документов… — Паспорт мы восстанавливаем бесплатно. Разве что в паспортном столе с них требуют деньги. А сколько можно бесплатно документы выдавать, если они без конца их теряют? — Его бы надо в дом престарелых или в дом инвалидов устроить… — Какой ему дом престарелых: ему всего 57 лет. Пусть идет работать. — Так ходить-то он не может. На четвереньках по двору ползает. — Значит, его должна «скорая помощь» забрать, а когда подлечится, пусть к нам снова идет документы восстанавливать. Но неотложка бомжей только в трезвом состоянии берет. Пусть хотя бы день воздержится от алкоголя… В противотуберкулезном диспансере Ленинского района Владимира Волкова тоже сразу вспомнили. Оказывается, новенькую тросточку и приличную одежду ему именно здесь выдали. — Говорите, теперь живет во дворе и не может ходить? Очень жаль, — переживает врач-фтизиатр Михаил Вереш. — Он у нас много лет лечился. С трудом вылечили мы его. Но мест у нас даже для больных с заразными формами туберкулеза не хватает. Летом ему ставили кровать во дворе, в больницу он только покушать приходил и помыться раз в десять дней. Он неплохой человек, добрый, исполнительный. Вы его хоть подкармливайте, чтобы с голода не умер… — Как же с ним дальше быть? Может быть, возьмете его обратно жить? Он только об этом и мечтает. Не хочет ни «скорой помощи», ни реабилитационного центра. — Об этом надо с главным врачом договариваться. Созваниваемся с главным врачом противотуберкулезного диспансера Аллой Сегеевной Суминой: — Мы его вылечили и больше держать не можем. Тем более, он склонен к употреблению алкоголя, собирал милостыню. Должны же быть какие-то организации, которые занимаются бомжами. Я ему свою личную машину выделяла для переезда в центр реабилитации. Больше сделать для него ничего не могу. Последнюю неделю апреля Владимир вообще не выбирался из домика. О том, что он жив, можно судить только по меняющейся позе, в которой он умудрялся помещаться в детском теремке. Дрожащими руками благодарно брал бутерброды и банки с супом или кашей. Страшно предположить, в какой степени запущенности он находится, видимо, совершая все свои естественные потребности под себя… Перед первомайскими праздниками теремок ненадолго опустел. Володю увезли на вызванной жильцами «скорой помощи» в больницу с воспалением легких. А с 8 мая он снова появился на «своей» лавочке» — аккуратно подстриженный, отмытый… — С возвращением? Снова здесь будете жить? — А куда мне еще… P. S. На этом наша история не заканчивается. Газета попробует помочь человеку, обратившись в Канавинскую районную администрацию и департамент городской соцзащиты.
