Михаил ЛАВРОВСКИЙ: Взлететь духом и телом

Весна. Она уже чувствуется во всем. В набухших почках, ручейках под осевшим снегом. Чувства, замерзшие за зиму, тоже оттаяли. Оперный театр выбрал идеальное время для того, чтобы подарить зрителям спектакль о любви — балет «Бахчисарайский фонтан», созданный Николаем Волковым и Борисом Асафьевым по самой романтичной поэме Александра Пушкина.Досье «НП»Михаил Леонидович Лавровский. Родился в 1941 году в Тбилиси. Отец — Леонид Михайлович Иванов (Лавровский), выдающийся советский хореограф. Мать — Елена Георгиевна Чикваидзе, балерина. В 1961 году, блестяще окончив Московское хореографическое училище, был принят в состав труппы Большого театра. Роль Спартака принесла ему Ленинскую премию. Много снимался в телебалетах. Был солистом Государственного академического Большого театра до 1987 года, затем — педагогом-балетмейстером. Список его наград занимает не одну страницу. Как педагог и балетмейстер работал во многих театрах и балетных школах мира. С 2010 года — художественный руководитель Московской государственной академии хореографии.Михаил Леонидович Лавровский на репетиции «Бахчисарайского фонтана» (фото предоставлено оперным театром).Красивая грустная сказкаЗанавес раскрывается, и перед нами у фонтана в Бахчисарайском дворце склоняется горюющий о любимой хан Гирей. Одна картина сменяет другую. Уходящие ввысь, словно освещенные лунным светом минареты сменяет замок польского князя, и начинается история. История любви. Гарем, восточные красавицы, любовь, ревность и смерть… Спектакль получился легким, волнующим, красочным и очень стильным. Художник Евгений Спекторов признался, что идею декораций ему подсказал прекрасный лунный вечер в Бахчисарае несколько лет назад.Перед премьерой мы встретились с балетмейстером-постановщиком действа, народным артистом СССР, лауреатом Ленинской и Государственной премий Советского Союза, профессором Михаилом Лавровским. Он покорил своим танцем страны и континенты. Звезда мирового балета — и в то же время удивительно внимательный, тактичный, благожелательный человек.Амбре для реализма— Сегодня много театров, в которых классику как только не интерпретируют! На ваш взгляд, насколько важно оставаться в рамках классических постановок?— Иногда переделывают ради оригинальности и правой рукой чешут левое ухо. Это неправильно, — уверен Михаил Леонидович. — Вот Шекспир. Более великого человека я не знаю. По уровню своей философии он, Достоевский и, может быть, Сервантес — едины. В их произведениях есть всё, и не надо их менять. В 60‑х годах прошлого века американцы создали West Side Story — «Вестсайдскую историю», гениальный фильм и гениальный спектакль. Всем понятно, что это «Ромео и Джульетта» на новый лад, но сделано так, что нет никаких претензий. Когда осовременивают со вкусом, это хорошо.— Каким же должен быть современный спектакль?— Сейчас пошла такая тенденция, что ради оригинальности те руководители, которые вообще ничего не понимают, но занимают высокие посты, просто заставляют выносить на сцену горшок и говорят, что это интересно. А если он еще наполнен и некоторое амбре от него исходит, то они считают, что это уже реализм. Ну и как с этим работать? Вкус — это тоже часть таланта. А классика на то и классика, она вечна. Да, модерн нужен и современный танец тоже, но только если он со своей темой. Должны быть свои композиторы и свои либреттисты, которые напишут о взаимоотношениях людей в современном мире. Это будет и ярко, и интересно молодежи. И язык танца будет современным.Свет против соблазна— Что, по-вашему, нужно зрителю сегодня?— Сейчас время заостренное. Очень сложное. Люди, идущие к духовности, по пути ее теряют из-за соблазнов. В мире много отрицательных эмоций и очень нужны доброта, надежда на свет. Их и дают классические произведения, даже если они с трагическим концом. Это «Бахчисарайский фонтан», «Ромео и Джульетта», «Пламя Парижа», «Спартак», «Жизель», «Лебединое озеро». Они необходимы.— «Бахчисарайский фонтан» вы ставите впервые, хотя когда-то сами исполняли партию Вацлава. Что для вас главное в этой работе?— Первая постановка балета Ростиславом Захаровым режиссерски была сделана гениально. Лена Лемешевская (ассистент балетмейстера. — Авт.) — очень талантливый человек, моя ученица по ГИТИСу. И мы с ней ставили спектакль на фундаменте захаровского. Настоящую классику.— Насколько наша, нижегородская труппа выполнила задачу?— Труппа мне понравилась. Самое главное, они артисты в душе. Когда человек хочет творить, помогает постановщику своей инициативой, темпераментом, энергетикой, всё получается.Техника без смысла— Скажите, в чем изменились сейчас требования к артисту балета как таковому?— По Москве я сужу, что эстетика и внешняя форма стали гораздо лучше, чем были в золотой период балета в 60‑х годах. К сожалению, сегодня театры взяли много формализма от Запада. Получилась просто смена костюмов — что «Жизель», что «Лебединое озеро», что «Спящая красавица»… Технически всё хорошо, но смысл исполняемого пропадает. Если бы просто был спектакль минут на десять, ни о чем… Просто эмоциональный танец можно ставить и так. Но когда вы даете именно такое название, я должен понять — почему? А то название закрученное — «Я вас люблю, я тебя жду», а в итоге непонятно, кто кого ждет. Русское искусство сильно тем, что в нем большое чувство и большой смысл. Надеюсь, что в Нижнем Новгороде всё будет как надо.— А как вы относитесь к уклону балета в современный танец?— Если это оправданно, то возможно. Я ставлю современный танец на основе спортивного, но там всё равно должны быть эмоции. Если человек делает что-то талантливо, он будет убедительным. Но не надо делать из «Жизели» современный балет. Когда ставят «Жизель» в сумасшедшем доме, это не более чем игра в оригинальность.Чудо эмоций— Почему вы пришли в балет?— Я родился в актерской семье, это была самая престижная мужская профессия. Да, сейчас она стала женской. Но тогда мужчины выбирались для необычайно сильного телесного исполнения. Сильные эмоционально, сильные духом. Эмоции и дух не имеют предела, в отличие от силы мышц. И танцовщики творили чудеса.— А что происходит сегодня?— Сегодня есть те, кто танцует не хуже нас, но основы заложили мы. Когда кто-то говорит: не надо делать двойные кабриоли (прыжок в балете. — Авт.)… Это, знаете, всё равно что лиса в басне не призналась, что не может достать виноград, а сказала, что он зелен, и ушла. То же самое происходит и в балете. Никто не скажет: я не могу, нет сил, нет таланта. Если в опере вы не берете верхнее «до», вас не пригласят петь в «Паяцы» или «Отелло». К сожалению, в балет сейчас могут взять кого угодно, даже если человек будет ходить пешком по сцене. Раньше такого быть не могло. Для красивого прыжка не надо брать высоту 2,50 — надо взлететь духом и телом для выражения чувств. А если не можешь, ты не настоящий артист.— О каком балете, который вы видели как зритель, у вас остались самые яркие впечатления?— «Легенда о любви», на которую я не хотел идти, меня на спектакль привела мама. Это же просто детектив на сцене про обычного дворового парня. Он меня так захватил! Настоящая уличная история!