Минск – 2

Итоги утомительных переговоров по урегулированию конфликта в Украине, которые состоялись в Минске, обнадежили не только политические круги Европы — даже финансовые рынки. Но так ли всё получится складно в действительности, как выглядит оно на бумаге?..Президент войныАндрей Дахин:— Мне хотелось бы вернуться к нашей традиционной теме — Украине. Состоялись такие экстраординарные по длительности переговоры, на которые возлагаются огромные надежды. Обращает внимание на себя и небывалая активность Евросоюза в урегулировании конфликта. Но с точки зрения результата всё не так однозначно. Лично мне интересно понаблюдать за двумя аспектами.Первое. Перевод стрелок у Порошенко: декларация как бы обязывает его перевести свою политику на кардинально иной маршрут. Условно говоря, если раньше он при поддержке радикальных нацио-налистов силой подавлял сопротивление восточных регионов, то сейчас ему нужно будет ездить по иным политическим рельсам — заключать мир с мятежниками и подавлять своих соратников-националистов, которые рвутся в бой. То есть в обоих случаях Порошенко — президент войны. Ведь ему нужно будет пресечь деятельность нацрадикалов, иначе никакого урегулирования не получится. Самое сложное — реальных сил у него нет. Не знаю, может быть, он рассчитывает на помощь из США, что это будет некое армейское подразделение, подвластное лично ему… Иначе националисты попросту устроят переворот, придут к власти, и Украина развалится окончательно.Второй аспект состоит в том, что переводить стрелки придется и в восточных регионах, что тоже непросто. Идея с Новороссией до сих пор популярна, но в Минских договоренностях об этом речи даже близко не идет. Куда же девать эти настроения, особенно учитывая, сколько оружия на руках? Единственное, можно пойти по харьковскому варианту, который имеет достаточную свободу от центра, там есть свои силовые структуры, и вроде бы всё спокойно. Возможно, в Луганске и Донецке нужно поступить так же.Иван ЮДИНЦЕВ:Я бы поддержал всё, о чем сказал профессор Дахин. Правда, добавлю вот еще что. Я не опасаюсь, что ультранационалисты захватят власть — им этого никто не позволит сделать. Европа скажет им: «Взяли Бастилию, верните ее обратно и полы еще помойте». Понятно, что только оружием в современном мире мало что решишь, нужны экономические и политические ресурсы, которые есть у украинской элиты. Но ей ультранационалистические настроения тоже не нужны, ведь это поссорит с Европой, на которую слишком многое завязано. Как я понимаю, радикалов Порошенко устраивает как слабый президент, самого Порошенко устраивает позиция, когда он должен лавировать между всеми интересами и точками влияния, соблюдая баланс сил. А так сейчас сложился некий статус-кво, который более-менее устраивает всех: и радикалов с обеих сторон, и США, и самого Порошенко. Правда, не устраивает это Европу.Общественное мнение там начинает тревожиться, что расцветает фашизм, на границах появляются неуправляемые пространства, занятые вооруженными людьми. Более того, в головах европейцев с подачи спецслужб и СМИ ясная картинка: русские воюют на Украине, как в Испании воевали в 30‑е годы.Поэтому Европа в первую очередь заинтересована в урегулировании. Причем, она хотела бы еще перехватить инициативу у США, показать, что тоже может решать свои вопросы, влиять на Порошенко.Что касается Минских соглашений, то у меня было дежавю — примерно об этом уже договаривались, тоже в Минске, только в этот раз добавили ретроантураж 16-часовых переговоров. Антураж — потому что понятно, что всё было оговорено заранее: политические переговоры длиться столько не могут, особенно когда в конце подписывают общую декларацию, пункты которой можно было порешать за полчаса. Просто хотели показать, что решения сложные, выстраданные в долгих дискуссиях. Но, как мне кажется, выполняться они не будут, рано или поздно начнется стрельба…А где выход? Может быть, Россия могла бы объединить усилия с Европой, которая хочет показать миру, что может навести порядок на своем континенте и потому готова идти на уступки. Ввели бы совместный миротворческий контингент и урегулировали конфликт, пока этого не сделали США, чего бы нам, конечно, вообще не надо.Александр ПРУДНИК:Совершенно верно было отмечено, что Европа очень заинтересована в решении украинской проблемы. Единственное — никто до конца не понимает, в чем это решение заключается.В Европе их никто не ждётАлександр Прудник:— Обратите внимание: часто в международном сотрудничестве оглашаются одни цели, а преследуются совсем другие. Так, например, обстоят дела с коррупцией. И США, и Европа постоянно обвиняют Россию в том, что взяточничество у нас — часть системы, обычное дело. Но ведь именно они сами и поддерживают эти процессы, так им проще проникать на наши рынки, договариваться, получать выгоду от нашей элиты, не тратя огромные политические и экономические ресурсы. Проще покупать.Точно так же и с Украиной. Евросоюз говорит о том, что эта страна выбрала правильный путь, стремится к цивилизованным благам, демократии, свободе и ее очень ждут в Европе. Но реальность совершенно иная, всё очень просто: ее там никто не ждет. Посудите сами: Украина — огромная страна с населением более чем в 50 миллионов человек. Сколько мест они займут в европарламенте? Сколько еврокомиссаров будет от этой страны? В скольких комиссиях они будут сидеть и руководить? Украина приобретет огромный политический вес, уровня…Андрей ДАХИН:…Франции и Германии.Александр ПРУДНИК:…вот именно! А кому это надо? Придется перераспределять ресурсы, а это значит, что у кого-то их убудет, кто-то станет слабее. Да этого никто не допустит! Это реальность, которую не перескочишь. Поэтому, каким путем будет решаться конфликт на Украине, я не знаю. Что касается минского документа, то он правда очень сомнительный, не за это воевала каждая из сторон, потому сдавать свои позиции никто не будет.Просто слова…Евгений Семёнов:— Эти договоренности рассматривать кроме как просто декларацию о намерениях нельзя. По нормам международного права соглашение, как бы оно ни называлось, должно подразумевать субъектность, то есть участников конфликта. Под этим же документом стоит лишь одна реальная подпись, все остальные — посредники. То есть, фактически получается, что итогом 16-часовых переговоров стало то, что Порошенко изъявил желание примириться, но с кем — неясно. Потому что первый субъект — Украина — не признает субъектом ЛНР и ДНР, а соответственно, это не соглашение, а просто заявление, составленное в присутствии посредников — России, Германии и Франции. А декларацию нельзя ни нарушить, ни выполнить, она ничтожна по своей юридической силе.Александр ПРУДНИК:Вот это да! Вот это поворот темы!Иван ЮДИНЦЕВ:Да, с точки зрения международного права — это просто бумажка. Но с точки зрения политической она имеет свою силу, потому что на территории Восточной Украины нормы международного права давно не соблюдаются и вообще непонятно, кто в этом конфликте участвует. Чтобы иметь юридический статус, подобного рода соглашения должны приниматься на более высоком уровне, например, на уровне ООН.Евгений СЕМЁНОВ:Но здесь опять же должен возникнуть субъект. После декларации о намерениях президент Украины может обратиться к субъектам международного права — Евросоюзу, США, отдельным странам — с просьбой помочь ему навести порядок на его территории в соответствии с декларацией. Здесь возникает прямой канал для военного и гуманитарного сотрудничества, о чем мы уже сегодня говорили. Возникают субъекты: США, Европа и Украина. Но России здесь всё равно нет.Иван ЮДИНЦЕВ:Вот именно! Поэтому я и говорю, что Минские договоренности заставили нас сдать еще одного туза и подтолкнули Порошенко к тому, чтобы обратиться за помощью к США.Евгений СЕМЁНОВ:А что делать России в таком случае? Пойти по крымскому сценарию, провести референдум, заступиться за ЛНР и ДНР и стать вместо них субъектом права? Пойдет ли наша страна на это?..