Нас называли «шурави»
Афганская война для сержанта Александра СИНИЦЫ закончилась летом 1987-го, когда он, подорвавшись на мине, потерял ногу. А 15 февраля 1989-го, в день выхода наших войск из Афганистана, родилась его старшенькая — Наташка. «Так теперь всю жизнь в этот день два праздника и отмечаю», — улыбается Александр Григорьевич.Разведка с боемМы сидим в его квартире и разговариваем за жизнь. Как украинец Сашка Синица и его закадычный дружок Эдик из Сургута «за речку» служить попали — в Кандагар, в разведвзвод. Как по ночам в горах «работали», «духов» из ущельев «выкуривали», засады устраивали, сами в них попадали, товарищей выручали.— Вопросом, зачем на эту землю пришли, не задавались, — признаётся мой собеседник. — Нас замполит ещё в Термезе просветил: нашу границу защищать будем, а заодно и афганскую революцию. Но если честно, мы в основном самих себя и друзей защищали. Война-то была без фронта и тыла. У нас даже военная разведка от классической отличалась: то есть «глаза» и «уши» батальона — само собой, но при необходимости ещё и ударная сила. Когда серьёзная боевая операция затевалась, наш разведвзвод первым в горы запускали — высотку в обход взять, чтобы остальных в случае чего защитить. А сколько раз мы сами под плотный огонь попадали! Пули вокруг ложатся — справа, слева, выше… Только камушком маленьким голову прикроешь, чтоб не задело. И как-то ведь Бог миловал. Никто из наших ребят не погиб.Выбрал жизньПолтора года в этом споре со смертью сержанту Синице везло. И вдруг…— Может, потому и подорвался тогда на мине, что бояться перестал, страх поборол, — говорит он с горькой улыбкой. — А может, из-за бездарного высокого начальства, которое нас на минные поля послало. Свои-то офицеры берегли.Ту ночь, 22 июня, Александр никогда не забудет. В «зелёнку» они старались не забираться — и опасно, и, как правило, бесполезно. А тут вдруг приказали её «почистить». Вот разведчиков и послали в два часа ночи «гору брать», чтоб душманы сверху не стреляли.— Я первый подорвался, за мной ещё один. Мы же не сапёры. О чём думал, когда в расщелине на руках уже без ноги висел? Хотел с горы кинуться. Потом мать вспомнил. Потом ребята с горы спустили, перевязали, — рассказывает Александр Григорьевич. — А спас меня дружок сургутский, Эдик. Машины с сопровождением до утра ждать не стал. Сам, все правила нарушив, в госпиталь в Кандагар повёз. Через неделю меня в Ташкент переправили. А там уж с жизнью прощаться совсем расхотелось. Рядом-то — кто без рук, кто без глаз, кто без обеих ног. А мне только одну до колена оторвало. Можно сказать, повезло…Одно колечко на двоихВ ташкентском госпитале он нашёл свою Елену Прекрасную. И до сих пор считает, что это и есть главный подарок судьбы. С улыбкой говорит:— Могли бы и не встретиться. Меня же сразу в Ленинград самолётом хотели отправить, да документы оформить не успели.Как выпускница Горьковского педагогического в этот госпиталь попала? Прочитала в «Комсомолке» письмо санитарочки, что за ранеными «афганцами» ухаживать некому, и, недолго думая, на стипендию билет до Ташкента купила. В тяжёлое неврологическое отделение романтически настроенную «училку», правда, не взяли, но ей и в травматологии крови, боли, стонов хватило.— Бывало, прижмёшься на минуту лбом к холодной крашеной стене, чтобы сознание не потерять, и дальше за работу, — вспоминает Елена Юрьевна.Русского в солдате, которого из «мясорубки» привезли, она не сразу признала: грязный, загорелый до черноты, без шевелюры. А уж своего суженого — тем более. Зато он сразу понял, что перед ним — его девушка. Ухаживал как мог. Шоколадки ходячих соседей просил для неё покупать, даже проводить один раз на костылях попытался, да на лестнице упал.Потом сержанта Синицу в Куйбышев долечиваться отправили, а его Елена по распределению в сельскую школу в Кировскую область работать уехала. Роман развивался стремительно. В осенние каникулы она его в Куйбышеве навестила, Новый год влюблённые в Сургуте встречали, а в Горький уже вместе вернулись. Расписали их в марте, в три дня. Даже колечко тогда только для Елены нашлось. Саше позже купили. Так началась их счастливая семейная жизнь. Сейчас Наташка, старшенькая, уже замужем, да и Аня — младшая дочь — к свадьбе готовится.Кажется, всё. Забылось. Но нет-нет да и скрипнет прошлой жизни дверца, а за ней — наши ребята, засады, горы, «духи»…Афган помог— Конечно, Афган многим шурави (так нас местные называли) юность сократил. Зато сильными сделал. Орден Красной Звезды просто так не дают. Наверное, благодаря этой боевой закалке — и семье, разумеется, — я в жизни не потерялся. В педагогический поступил, потом на мебельщика выучился, своё производство открыл. А сейчас вот в одной из компаний — начальник производства. И друзей таких, как на войне, больше не встретил, — говорит Александр Григорьевич, с гордостью показывая кружку, где на фото они — трое разведчиков и комвзвода — опять вместе.Стало быть, Афган — не только боль?— Не только, — уверен Синица. — Хотя, конечно, каждый, кто там побывал, в душу на всю жизнь ранен.
