Не мешайте диалогу, крикуны
Чем дальше и глубже развивается кризис, тем актуальнее становятся разговоры о народных волнениях, уличных беспорядках и политических отставках. Собственно, процесс уже пошел. Первым пало правительство Исландии, подавшее в отставку под давлением не на шутку разошедшихся добрых исландцев. На очереди правительство Латвии, которому латышский же министр внутренних дел предрек не более месяца работы. Бесконечные демонстрации во Франции и столь же бесконечные политические неурядицы на Украине, чья власть постоянно балансирует между отставкой и диктатурой, уже стали притчей во языцех. Зазвучали призывы к отставке правительства и в России. Ничего неожиданного Ничего неожиданного в этих призывах, разумеется, нет. При любом ухудшении экономической ситуации всегда раздаются голоса недовольных, требующих покарать виновных и сменить курс. В России эти голоса раздались со стороны либеральной оппозиции, сошедшейся под крышей новообразованного движения «Солидарность» во главе с Гарри Каспаровым и Борисом Немцовым. Намеки на польскую «Солидарность» выглядят уж как-то слишком откровенно, но оснований для подобных аналогий у наших оппозиционных лидеров, честно говоря, маловато. Польская «Солидарность» росла снизу, на базе простых рабочих профсоюзов, и почти сразу же превратилась в мощное народное движение, пользующееся в Польше огромной поддержкой и популярностью. Наша доморощенная «Солидарность» родилась как клуб элитных оппозиционеров, пытающихся вернуться во власть и навязать народу свое представление о правильном курсе. В этом нет, в сущности, ничего преступного, странно лишь, что клуб обиженных оппозиционеров пытается провести аналогии с мощным народным движением, возникшим в среде польских профсоюзов на волне сугубо экономических требований. Ни с народом, ни с профсоюзами, ни тем паче с мощностью «Солидарность» Каспарова и Немцова не ассоциируется нисколько, и не стоило бы им примазываться к чужой славе. Тем более сейчас и тем более таким образом. Они не первые и не последние, кто с увлечением взялся за критику политики правительства и президента, но они, наверное, первые, кто призвал к отставке правительства. При том, что к президенту они подобных претензий не выдвигают, и заявляют, что готовы сотрудничать с ним в реализации своей антикризисной программы Налицо смешение политической борьбы с банальными дворцовыми интригами, эдакими наивными попытками поссорить действующие власти друг с другом, и на волне этих ссор якобы при поддержке народа триумфально вернуться в Кремль. Честное слово, наивно. Больше смахивает на открытую и грубую провокацию.Два возможных тупика Вообще говоря, на любое ухудшение своего материального положения народ реагирует тремя возможными способами. Способ первый — немедленно обвинить власть во всех бедах и проблемах безотносительно к тому, виновата ли она в них непосредственно, или нет, и всеми силами, способами и возможностями добиваться отставки этой власти. Способ второй — сжать зубы, затянуть пояса и терпеливо дожидаться пока кризисная полоса так или иначе будет пройдена и наступит улучшение. Способ третий — власть не свергать, но и не дожидаться, пока все само собой образуется, а начать настойчиво и неуклонно напоминать правительству о его непосредственных обязанностях и вместе с ним терпеливо и упорно искать совместный выход из кризиса. В разных ситуациях применяются разные способы, но очевидно, что первые два при всем своем антагонизме кое в чем сходятся: они гораздо проще, удобнее и привлекательнее, нежели третий. И поэтому с куда большей вероятностью ведут в тупик. Конечно, бывают ситуации, когда не прореагировать на явно беззаконные и безответственные действия властей просто нельзя. Когда плата за коммунальные услуги начинает превышать зарплату, когда происходят массовые увольнения и становится попросту нечем кормить семью, когда повышение налогов вынуждает предприятия закрывать производство, а повышение зарплат чиновников вызывает уже не просто возмущение, а ярость, тут, конечно, трудно удержаться и не выйти на митинги протеста. Как это недавно случилось в Прибалтике, где доведенные до отчаяния люди просто не смогли уже спокойно сидеть и ждать, пока все как-нибудь наладится. Они вышли требовать отставки правительств, не справляющихся со своими обязанностями, и, по всей видимости, были правы в этих своих требованиях. Если правительство не чувствует и не лицезреет негативную реакцию народа на свою политику, оно склонно продолжать ее, невзирая на то, чем все в итоге обернется. С другой стороны, у подобных народных акций есть и очевидные издержки, которые зачастую перекрывают все возможные плюсы и достижения. Наиболее наглядно подобные издержки демонстрируют массовые митинги и демонстрации в странах Западной Европы вроде Франции или Италии. Бесконечные многотысячные забастовки привели к еще большему спаду производства и многомиллионным убыткам, которые уж никак бы не компенсировали бастующим снижение зарплаты и возможные увольнения. Забастовки, митинги, демонстрации, не говоря уже про беспорядки и погромы, всегда дорого обходятся стране. И сюда входят не только расходы на обеспечение безопасности и последующего восстановления разрушенного пьяной гопотой, но и косвенные убытки. Время, затраченное на митинги, вполне можно было бы потратить на работу. И вместо остановки производства и всей экономики стимулировать их рост. А правительство вместо разборок с бастующими и митингующими, занималось бы разбором завалов в экономике и поиском выхода из кризиса. Час работы, он и есть час работы. Одно дело — потратить его на разгон демонстрации, а другое — на строительство дороги или совещание по оздоровлению финансовой системы. В каком случае можно быстрее выйти из кризиса — вопрос риторический. Иногда пришедшее к власти в результате революции или переворота правительство справляется с насущными задачами гораздо лучше и быстрее, чем предыдущее. Но так бывает редко. К тому же издержки в итоге оказываются несопоставимы с приобретениями и выгодами. В 1933 году к власти в Германии не без элементов революции и переворота пришел Гитлер. Да, он вывел экономику Германии из кризиса. Но чем все закончилось в итоге, лучше не вспоминать. А в США в том же 1933 году и на той же волне кризиса и протеста к власти пришел Рузвельт. Правда, пришел он в рамках действующей системы власти, и реформы он свои проводил в рамках той же системы, избегая всяческих революций и переворотов. Результат его деятельности нам также известен: свою страну он оставил в отличие от Гитлера в куда более приятном и благополучном состоянии.Итак, своя опасность есть и в случае реализации первого варианта, и в случае реализации второго варианта выхода из кризиса. В первом случае революционный дух может сподвигнуть на такие перемены и перевороты, которые либо только усугубят кризис, либо ввергнут в новый, в разы тяжелее прежнего. Во втором случае есть опасность застоя и интеллектуальной деградации власти, лишенной как общественной критики, так и общественной поддержки, и в конечном итоге вместо выхода из кризиса, скатывания в состояние перманентного топтания на месте, как в подавляющем большинстве африканских стран.Между Сциллой и Харибдой Так как же все-таки удержаться на тонкой красной линии между опасностью властной безответственности и тупой покорности населения и опасностью народных волнений? Универсального рецепта, конечно, нет — каждый раз разбираться приходится с конкретной ситуацией. В России же конкретная ситуация сейчас такова, что опасность, исходящая от народных волнений, может обойтись гораздо дороже, нежели опасность от неумелых действий властей и терпеливого ожидания завершения кризиса. Это, разумеется, не означает, что нужно просто терпеливо ждать и ничего не делать. Отнюдь! Но и призывать к отставке правительства тоже неумно. Стоит исходить из того, что правительство добросовестно и незлонамеренно, то есть не собирается сознательно разрушать ни российскую экономику, ни российское государство. Если исходить из такой позиции — а любая другая противоречила бы наблюдаемым фактам, — то появляются возможности для диалога и совместной работы власти и общества. Правда, работа эта возможна лишь на равноправной основе и взаимном признании друг друга. И у общества здесь, кстати, больше возможности для маневра, чем у власти, ведь оно может потребовать смены власти, тогда как власть сменить общество не может при всем желании.
