Не только грусть мои года
Поздравлять с юбилеем старых друзей газеты, таких как Александр Григорьевич Поляков, вдвойне приятно. Он не только один из самых верных читателей (и подписчиков) «Нижегородской правды», но и наш давний автор. Да к тому же в том возрасте, который писатель Задорнов определил коронной фразой: «Вы прекрасно держитесь!» То есть когда жизнь идет под уклон, но в пропасть еще не катится. В общем, 80, однако. Свою порцию «пятерок» как замечательный муж, отец и дед Александр Григорьевич уже получил (юбилей-то 15 сентября случился). Но и я, решив рассказать о юбиляре чуть более масштабно, не могла не заметить, что так же ладно скроена и вся прочая его жизнь. Думаю, Александра Григорьевича мое признание порадует. В глубине души мы ведь только и ждем, чтобы кто-то это мастерство увидел.Дитя войныЭто точно про Полякова. Родился он в далеком 1934‑м в одной из деревень бывшего Залесского района Горьковской области. В 41‑м как раз в 1‑й класс пошел, но про трудовой фронт знает не понаслышке: все каникулы с такими же пацанами в поле работал.— Что-то там пололи, вязанки сена разбивали. Грабли, правда, для 8 – 9‑летних тяжеловаты были, так что нам специальные рогульки из осины или из березы делали, — вспоминает Александр Григорьевич. — Зато после уборки урожая, когда колхоз своих тружеников (в основном, конечно, тружениц) чествовал, нам, малышне, отдельный столик накрывали. Что сильно голодал — не скажу. Мы поросенка держали. К тому же ртов у матери осталось всего ничего — я да сестренка. Братья воевали (у нас их пятеро, я младший). Опять же мужик в доме был. Отца в 42‑м председателем нашего колхоза имени 2‑й пятилетки избрали. Конфет в детстве не пробовал. Это точно. Нам их свекла вяленая заменяла.В 5‑й класс, за семь верст, Саша только месяц проходил. Далековато, да и обувки подходящей нету. 2 года на лесопункте рабочим помогал. А в 46‑м братья с войны вернулись и тут же младшенького учиться отправили. Шубу из овчины ему сшили (старший, Михаил, большой мастер по этому делу был), ботинки купили, а в 7‑м классе еще и велосипед. До седьмого-то он до Ильино-Заборского так пешком и ходил. После семилетки хотел было в школу юнг поступить, да опоздал. Пришлось снова в школу идти.— Сейчас-то уж точно об этом не жалею, — признается Александр Григорьевич. — В 8‑м классе меня председателем ученического комитета избрали, потом — в комитет комсомола. В общем, совсем другая жизнь пошла. Может быть, уже тогда, я сам мастерить ее и начал. Ответственно и по возможности на «отлично». Спортом занимался, летчиком стать мечтал.Самолет — хорошо, а машина лучшеВ авиационное Александр не попал. Зрение подвело. А в училище военное всё равно хотелось. Поэтому, когда приехавший в деревню на побывку офицер предложил: «Поедем в наше рязанское автомобильное», согласился не раздумывая.— Вот так из Сашки Полякова вместо летчика-испытателя командир автомобильного взвода получился, — улыбается мой собеседник. — Неплохой, между прочим. Из трехсот курсантов нас только тридцать с отличием закончили. И пособие выходное в три раза больше, чем остальные, получили, и даже место службы сами себе выбирали. Я было в Венгрию собрался, где брата моего Андрея ранили, потом все же на Московском округе остановился, а в итоге совсем рядом с домом служить довелось. Друг из соседней роты разузнал, что в Горьком пять мест есть, и сагитировал. Так я в наших Красных казармах оказался. Взводом боевых машин командовал. Как раз в это время и с женой своей будущей Людмилой Николаевной познакомился.Через четыре месяца молодой лейтенант попал-таки в Венгрию (тогда на замену семейным офицерам холостяков часто посылали) и даже в клинике национальной полечиться успел — в своем медсанбате приступ почечно-каменной болезни распознать не смогли. А через год, когда их дивизию в Ужгородскую область перевели, он благодаря этой болячке в запас и уволился. Очень вовремя, между прочим. В армии как раз «хрущевское» сокращение началось. Комиссовали Полякова в распоряжение Горьковского облвоенкомата. Здесь, в любимом городе на Волге, и началась его жизнь на гражданке.«Опыт учит»Эти слова Ефима Рубинчика Александр Григорьевич до сих пор вспоминает. Ему-то этого опыта точно не занимать. Начал майор в отставке скромно: квартиру в Сормове снял, в политехнический поступил, в автомотоклуб ДОСААФ преподавать устроился. Женился. На втором курсе в университет на промэк перевелся, в партию вступил, в лабораторию судебных экспертиз работать перешел. А потом как пошло-поехало. Сначала в облсовпроф техническим инспектором позвали, оттуда (уже после университета) — в обком профсоюза судостроителей, отделом заведовать. Через пять лет вдруг (или всё-таки не вдруг?) Канавинский трест столовых возглавить предложили. Еще через два года он уже в кресле зам. начальника общественного питания облисполкома. Потом ВПШ, работа в обкоме партии. И, наконец, последняя должность — начальник областной госторгинспекции. Такая вот нехилая карьера — 35 лет на госслужбе.— Неужели всякий раз на новом месте вы себя в своей тарелке чувствовали? — не удержавшись, спрашиваю я.— Не сразу, конечно. Но я же не зря говорю: «Опыт учит». Сначала один, потом другой, третий. Тыл надежный, опять же, здорово выручал. Жена, дочки. Да и потом должности хоть и разные были, а суть одна: фактически везде я людей защищал. В профсоюзах — интересы трудящихся, а по ведомству торговли, общепита и госинспекции — интересы потребителей. И еще смелый какой-то, что ли, был. Предложат новое дело — а почему бы не попробовать?Увы, в 90‑е, в эпоху дикого рынка эта смелость Полякову боком вышла. Когда возглавляемая им госторгинспекция грудью встала на защиту прав потребителей (нарождающиеся собственники тогда чего только не продавали), многим это не понравилось. В 97‑м нашей газете даже пришлось вступиться за Александра Григорьевича. От кого спасали? От нападок… мэрии. На пенсию его в итоге вскоре всё равно «ушли». Впрочем, и здоровье работать с полной отдачей уже не позволяло.Стареть — значит созревать— Как сегодня живется? Прекрасно, — признается Александр Григорьевич. — В саду с Людмилой Николаевной возимся (мы ведь уже 55 лет вместе), стихи пишу (как в 50 лет начал это дело, так остановиться не могу), о дочках пекусь, за внучек, семьи их радуюсь. Конечно, в третий возраст с кучей болячек въехал, но изо всех сил стараюсь в нем подольше задержаться. Жизнь того стоит. Правнуков дождаться хочется. И вообще, 80 — это всего лишь цифра, а не показатель какого-то особого состояния ума или определенного поведения. Думаю, каждый способен переживать старость, не теряя достоинства. Так что, как там в песне поется, «не только грусть мои года».
