Ненапрасные усилия любви
От Шекспира к Уайльду — в таком чисто английском русле движется сейчас творческий процесс в Нижегородском академическом театре драмы. Первые представления «Двенадцатой ночи» уже состоялись, и зрители смогли оценить нестандартный подход постановщиков к одной из популярнейших комедий Шекспира. Впрочем, московский режиссер Карен Нерсисян еще накануне премьеры настаивал: он видит перед собой не образец определенногожанра, а пьесу, которая дарит великолепную возможность содержательноговорить о любви, о жизни и смерти. Привнимательном чтении классического текста обнаружились упоминанияо бренности человека, слишком частые для легкомысленного сюжета. Этопобудило старательно избегать эстрадных ходов, к которым так и толкаютсама неразбериха перипетий, остроумные, иногда с перчиком, реплики персонажей великой комедии. Постановщик даже второе ее название склонен переводить иначе, чем принято: не «Что угодно»,а «Кем тебе быть». — Мистическая двенадцатая ночь завершается утром откровений, — комментирует Карен Нерсисян. — И все персонажи Шекспира оказываются в критической точке, которая меняет ход их судьбы. Вот так в веселой старинной истории современный взгляд открыл загадки, сюрпризы вовсе не водевильного свойства, рассмотрел некие трагичные оттенки. Под стать такому ракурсу вся эстетика новогоспектакля. Лаконичная и отнюдь не радужная по колориту сценография Ольги Лагеда. В костюмах, сотворенных Яниной Кремер, в атрибутах смешаныприметы и стили разных эпох. Постановщики играют со Временем, стремясьуйти от тяжеловесной театральности пышных одежд шекспировской эпохи,достичь иной меры условности происходящего на подмостках. Получилось ли при этом передать ощущение ренессансного гимна всепобеждающей любви, за которое мы и ценим невероятные приключения Виолы? Посмотрите премьеру новой версии «Двенадцатой ночи» и решите сами. Труппа тем временем подступиласьк творению другого великого англичанина. Мэтр эстетства Оскар Уайльдобратился в позапрошлом веке к легендарной библейской истории, тожепосвященной любви и смерти. Окрасил же ее тонами еще более мрачнымии декадентскими. Поистине разрушительны роковые страсти, под власть которых попала иудейская царевна Саломея. Но отзовутся ли они актуальными мыслями, чувствами у сегодняшней публики? Этим озабочен приглашенный театроммолодой петербургский режиссер Искандэр Сакаев. До постановки пьесы«Саломея» он выпустил у нас спектакль «Остров грехов» и убедил нижегородских знатоков в своем умении творить напряженную ауру, чувственную, эстетически изысканную, оттеняющую философскую неоднозначность человеческой драмы. — У меня здесь есть возможность работать с такими артистами, которым по плечу самые невероятные, самые трудные задачи, — комментировал начало новых совместных трудовИскандэр Сакаев. Этот энтузиазм режиссера вселяет надежду, что усилиялюбви театра в освоении великой литературы не окажутся напрасными.
