Нужен новый контракт
Не первый год в России мы строим демократию и монтируем правовое государство. Кладем в фундамент кирпичики законодательных норм, прокладываем коммуникации для распределения финансовых потоков от центра к регионам, а фасад отделываем нормами международного права. На этой неделе наши эксперты, продолжая разговор о ценностях, начатый в прошлом выпуске, предложили обсудить не менее важную тему — тему общественного договора. Возможно, пришло время пересмотреть «договор подряда», заключенный когда-то между народом и государством? Попробуем разобраться.Советское сознание— Обсуждение общественного договора интересно даже тем, что у нас в стране большинство не знают, что это такое. Люди и не подозревают, что есть идея регулирования отношений между народом и государством, — ставит проблему Дмитрий Стрелков. — Многие живут с ощущением собственной ответственности перед государством, даже, может, вины.— Совершенно согласен, сейчас общественный договор не находится в центре политических обсуждений, а вот тесно связанное с ним понятие «гражданское общество» обсуждают постоянно, — продолжает Евгений Семенов.По мнению экспертов, Россия очутилась в парадоксальной ситуации, когда идея сильной власти в умах органично связана с идеей гражданского общества, которая больше характерна для стран с очень развитой демократией.— Этот феномен объясняется тем, что общественное сознание живет в рамках советской интерпретации этих понятий. Сегодня под гражданским обществом принято видеть энтузиазм масс при поддержке власти. Отсюда появление таких движений, как «Наши», например. И это тоже гражданское общество, правда, своеобразное, — поясняет Стрелков.Но такая модель отношений перестала устраивать некоторую часть общества. Этот запрос пока не до конца осознан, но недовольные пытаются поднять на повестке дня пересмотр принципов и пунктов общественного договора. Так что же им не нравится в старой модели?Дать, отобрать, перераспределитьОтвечать на этот вопрос эксперты стали издалека.— В России пока некому договариваться с государством. Общественный договор возникал в Европе между государством и слоем городских собственников. А такого слоя в России не было и нет, — рассуждает Михаил Рыхтик. — Договариваться могут только те, у кого есть финансовая стабильность. У нас же в стране пока еще очень некрепкая экономическая и правовая ситуация.Тут-то и вскрылся главный корень проблемы. Камнем преткновения в теме общественного договора становится нерешенный вопрос о перераспределении собственности. Политологи поддержали это мнение.— Действительно, многие считают нечестной приватизацию 90‑х, и этот запрос на справедливость распределения собственности до сих пор мучит наше общество. Да что там, вопрос не решен со времен революции 1917 года, — придает исторический ракурс проблеме Дмитрий Стрелков.— Общественный договор опирается на обеспечение прав человека и обеспечение прав собственности. С первым вроде все в порядке, а вот по собственности у нас всегда проблемы были – исторически. Ее могли дать, отобрать, перераспределить. И так до сих пор, — считает Сергей Каптерев.Собственность = ответственностьРазговор от права собственности плавно перешел к ответственности правообладателя за эту собственность. Взять — взяли, а отвечать за нее кто и как будет?— Собственность — это такая же ответственность. Собственность будет признана общественностью на всех уровнях — от закона до массового сознания, только в том случае, если будут четко прописаны все формы ответственности владельца, — констатирует Дмитрий Стрелков. — А у нас владельцы зачастую ведут затратный образ жизни, ездят на яхтах, покупают дворцы, устраивают умопомрачительные праздники. Ну что тут людям думать?..В целом эксперты пришли к мнению, что России нужен новый общественный договор. Но он не может быть сформирован, пока в обществе четко не будет решен вопрос о собственности и ответственности за владение ею. Если обращаться к классическим философским моделям, то к нам применим пока только вариант, предложенный Гоббсом. По нему народ, дабы избежать войны всех против всех и обрести безопасность, отдал государству всю полноту власти.
