Огонь, вода и кованые кружева
Ранним утром над звенящей деревенской тишиной разносится металлическая симфония. «Это Павлов, усмиряя стихии, колдует над железом», — поясняют местные жители, унаследовавшие от предков уважение и большой почет к кузнецам, без умения которых невозможно было представить себе жизнь даже небольшой деревни и чья профессия сегодня стала большой редкостью… … И которой в совершенстве владеет Сергей Иванович Павлов — кузнец, художник и маг. Почему маг? Потому что его мастерство и умение, талант и искусство, энергия и душа в соединении с огнем и водой — с двумя почитаемыми стихиями — рождает из обычного металла произведения декоративно-прикладного искусства. Путь Павлова к своей ажурной, невесомой, изящной, причудливой и диковинной «железной» песне не был прямым. А кузнецом он стал по призванию — и это не пустые слова. Научить свободной ковке можно далеко не каждого, поскольку для работы с металлом у человека должно быть особое чутье, сродни музыкальному слуху. У Павлова это чутье родом из детства, в котором самым ярким воспоминанием, врезавшимся в память каленым железом, был ярко пылающий огонь в горне кочующего табора и завораживающий звон молота о наковальню цыганского кузнеца. В роду Павловых не было кузнецов, но тягу к металлу Сергей Иванович унаследовал от отца, прекрасного жестянщика, и, получив профессию слесаря по ремонту промышленного оборудования, познал в теории технологию металлообработки. Работал и на железной дороге, и в сельхозтехнике, освоил и сварку, и резку металла, а мечтал стать наследником Гефеста. И получил желаемое — работу и возможность стать учеником кузнеца. Кроме огромного желания освоить это ремесло, у Сергея Павлова не было ничего. Но и этого, как оказалось, ему хватило с лихвой. Попросив тогдашнего своего начальника обеспечить его всем необходимым для работы, услышал в ответ: «Кузнец должен сделать инструмент себе сам!» — И такая меня обида сначала взяла, ведь я был не кузнецом, а учеником, — вспоминает Сергей Иванович, — и так во мне самолюбие взыграло, так во мне энергия заклокотала, что я взял и выковал клещи. Свой самый первый инструмент и свое первое творение. Кузнечное мастерство постигать пришлось также самостоятельно: увидев, услышав, узнав и попробовав. Со временем пришли и опыт, и сноровка, и нереализованное стремление найти выход своим творческим силам. Помог счастливый случай, благодаря которому Сергей Павлов оказался у нижегородца Владимира Марченко, творческая мастерская которого специализируется на производстве эксклюзивных изделий художественной ковки. За два с половиной года работы вместе с современными покорителями металла шахунский кузнец научился преображать свои стремления в изделия удивительной красоты, которые можно сравнить с застывшей музыкой. Кузнецом имеет право называть себя только тот мастер, который работает старинным способом, без сварки. А современный кузнец Павлов пользуется к тому же и «дедовским набором»: горн, молот, наковальня, щипцы — вот, собственно говоря, и все. Приспособлений — минимум, главное — в руках. И плоды такого творчества впечатляют. Подсвечники, пепельницы, сувениры, ограды, оконные решетки, мемориальные знаки, надгробные памятники, балконы, перила — фантастическая ажурная вязь, полет фантазии художника, уверенно подкрепленный его мастерством. Говорят, что настоящий кузнец должен уметь выковать серп и розу. Серп, уверяет кузнец Павлов, сделать для него не проблема, а роз у него уже не один букет. Ему интересно каждый раз создавать что-то новое — соединять металл с деревом, стеклом, камнем. Кстати, многие будущие работы он видит во сне, некоторые рождаются на бумаге, а что-то из-под молота выходит как экспромт. Кованая прочность дает свободу воздушному изяществу, самая прихотливо изогнутая ветвь из тонких витых прутьев кажется по-настоящему невесомой, а простота не подразумевает снижения уровня исполнения: шахунский кузнец не «экономит» на мастерстве, поэтому даже простое его изделие имеет свое лицо. И лицо это, и изделия эти знают не только в Шахунье, Шаранге, Ветлуге, а далеко за пределами района, области и даже страны. Причем растет интерес и со стороны частных лиц, и корпоративных клиентов, попадающих под очарование кованых изделий Павлова. Сергей Иванович берется за все, и вовсе не жажда наживы движет мастером, а желание воплотить свой творческий потенциал в изделиях, которые надолго переживут своего создателя. Кузнецом руководит желание творить, и художественная ковка предоставляет в этом плане неограниченные возможности, несмотря на жару, грязь и постоянные физические нагрузки. — Для нашего дела нужно очень сильно, до фанатизма, быть им увлеченным, а также иметь сердце и ум. А если глаз не горит и в голове сначала включается калькулятор, толку не будет, — убежден кузнец. Железная логика. С этим не поспоришь, как и с тем, что не всякий кусок металла можно превратить в произведение искусства, а ученика — в мастера. И, несмотря на это, Павлов берет себе в ученики всех желающих. Как из раскаленного в печи металла, ставшего пластичным и податливым, кузнец может «вылепить» нужный предмет, придать заготовке требуемую форму, так из сельского мальчишки можно «выковать» Левшу или дать ему на будущее «и ремесло, и кусок хлеба».Деревня всегда держалась и будет держаться на таких людях, которые умеют и любят трудиться, творить добро, растить и учить детей. А потому и по сей день в деревне Туманино пылает горн, стучит молот и звенит наковальня, и есть надежда, что не переведутся на Руси кузнецы — достойные продолжатели традиций русских мастеров.
