Остаться человеком… Исповедь наркоманки и ВИЧ-инфицированной
Среди ночи вдруг залаяли собаки. Еще мучаясь послеродовыми болями,Ольга встала с постели и подошла к больничному окну — в котле оврага под горой,на которой стоит вторая инфекционная, было черно и страшно. Сильный ветеризмывался над деревьями, нещадно выворачивая им ветки, раскачивая старыестволы, — все скрипело и стонало, и грызлись шавки. Оле стало жутко. Онаобернулась на своего малыша. Сын спал. Оля пошла в туалет. Толкнула замызганнуюдверь — и на тебе: искаженные лица, синюшные руки, шприцы. Назад! Ей нельзя бытьрядом с наркотиками! Иначе безумие вернется…Курить Ольганачала с тринадцати. Ну не курить поначалу — баловаться. Это, конечно, былвызов: она казалась себе взрослой, и сигарета во рту добавляла чувствауверенности, которой, признаться, очень не хватало. Привычный и очень уютный мирвокруг нее рушился. Умерла любимая бабушка. Развелись родители. Из Краснодараотец вернулся на родину — в Нижний Новгород.Через некоторое время онаулетела к нему.В Нижнем Оля успешно закончила педагогический колледж(отмечена именной стипендией И. П. Склярова). Потом по выбранной специальностипродолжила учебу в институте, видя своим призванием работу с детьми.В восемнадцать полюбила и сошлась с молодым человеком несколькостарше ее.Андрей предпочитал курить «план». Марихуана и Оле пришласьпо вкусу.А потом они попробовали героин.Знала ли она, что этоопасно? Знала. Но любопытство пересилило, а после первой пробы ощущениеопасности пропало. Ольга была убеждена, что наркоманкой никогда не станет, ведьона не такая, как другие. Она сильная. Она умная — вон сколько книгпрочитала…Все ее золото — дареные родными безделушки — кончилось оченьбыстро. Чтобы добыть на дозу, приходилось врать родителям. Когда все открылось,Оле уже было без разницы, как воспримут чудовищную правду отец с матерью. Онауже стала другим человеком, равнодушным ко всему, кроме героина. Андрей тожекак-то пропал из ее жизни, ибо каждый наркоман думает исключительно о себеи старается только для себя. Цель стараний одна — снятьломку.Обнадеживая родителей напрасными обещаниями покончить со своейзависимостью, Ольга требовала денег. Мать высылала, отец молча протягивалей купюры, не говоря ни слова упрека. Он ждал, когда дочь, дойдя до последнейчерты, опомнится.Настал момент, когда Оля поняла, что не может большепринимать наркотики. И не принимать — тоже. Она кинулась к отцуза помощью.Он начал водить ее по врачам и так называемым народнымцелителям, сулившим стопроцентный результат. Посулы оставались только посулами,последние родительские деньги утекали, а Ольга продолжала жить в кошмарныхмучениях.Однажды отец зашел за ней, чтобы вместе пойти к очередномуврачу. Но Оля, хоть и обещала ему раньше, выходить из дома отказалась — с минутына минуту ей должны были привезти дозу, за которую она уже заплатила. Сегодняона с ужасом вспоминает, как дождалась наркокурьера, закрылась в комнатеи с нетерпением вонзила иглу в изуродованные вены. А потом, выйдя к отцу,увидела, как тот плачет, обхватив голову руками.Ничто тогда не дрогнулов ее душе…Избавление от наркомании пришло в самарском реабилитационномцентре «Ковчег», который практиковал адаптированную к российским реалиямамериканскую программу «12 шагов». Сегодня в Нижнем Новгороде по ней работаетреабилитационный центр «Стайер», но в те годы ничего подобного в наших краяхне было, даже за деньги.В Нижний Ольга вернулась в твердой уверенности,что наркотиков больше не будет в ее жизни.Случайно встретилсяАндрей…Когда Оля поняла, что станет матерью, то очень обрадовалась.Выходя на улицу, она надевала солнцезащитные очки с розовыми стекламии любовалась на мир. Узнав, что будет ребенок, Андрей предложил снова житьвместе. Он говорил, что с наркотиками тоже покончил, и Олясогласилась.Беременность переносила легко — недомогания не мучилиее. На девятом месяце она сдала в женской консультации очередной анализ на ВИЧ,и… как обухом по голове — реакция положительная!Повторный анализподтвердил первичный результат. Оле предложили искусственные роды, чтобыне оставлять в живых ребенка, который, вероятнее всего, родится инфицированным.О том, что риск передачи инфекции от матери к ребенку минимизирует кесаревосечение, в 2001 году в России еще не говорили.Она отказалась убиватьсвое дитя. И ее отправили наблюдаться в областной СПИД-центр. Там онарассказала, что однажды использовала для инъекции героина шприц после «подруги».Та, кстати, даже не подозревала о том, что заражена. Как выяснилосьвпоследствии, девушка была в интимных отношениях с парнем, тоже наркоманом,у которого ВИЧ выявили давным-давно, но он об этом молчал.Рожать Ольгупривезли в инфекционную больницу, положив в отдельную палату. Злобы со сторонымедиков она не чувствовала, но и участия — тоже. Только пожилая нянечка, покаОля корчилась в схватках, все успокаивала ее и повторяла, что врач-акушер ужеедет и скоро будет. А потом Ольга увидела, как женщина, приехавшая приниматьу нее роды, вместо белого халата надевает спецодежду из грубой клеенки, а своелицо закрывает прозрачной маской из пластмассы.Когда поздно вечером всекончилось, врач подняла свое «забрало», густо забрызганное Олиной кровью, и сухосказала:- Если я заразилась, я тебя из-под земли достану.Потом,лежа ночью в своей палате рядом с сыном и терзаясь страхами, Оля все времявспоминала слова акушерки. А утром из СПИД-центра приехала солнечная СветаСулаева, эпидемиолог.- Ну-ка, покажите мне наше чудо! — потянулась онак малышу, а потом обернулась к Оле: — Ничего не бойся! Все будетхорошо!Все и было хорошо. Оля растила Илюшу, рядом пока оставалсяАндрей, несмотря на Олин ВИЧ-статус. Никто из родных и близких не отвернулсяот нее, и свекровь, поначалу положившая в ванной отдельное для себя мыло, потомего убрала — раз через общие предметы ВИЧ не передается, значит этапредосторожность лишняя…Андрей сорвался первым, снова взявшисьза иглу, и Оля тоже не смогла удержаться.Илье тогда не исполнилосьи года.Отрезвление наступило, когда за ней с грохотом захлопнулась дверьследственного изолятора. Теснота, мокрые стены в плесени, параша и этаотвратительная баланда на обед с вареной селедкой и свеклой. Вода в кране ‑только холодная. Баня — раз в неделю… Прежде Оля не верила рассказам, чтов СИЗО ломка переживается легче. Оказалось, и вправду. Кошмар вокруг такой, чтои про боль забываешь, и про ВИЧ, и про гепатит С, которым она тоже заплатилаза свое безрассудство.В СИЗО Ольга просидела год и, получив срок за сбытнаркотиков, после суда отправилась на зону. В «двойку». Здесь среди осужденныхтоже было немало молодых женщин с ВИЧ. К ним приезжали с тренингами психологиобщественной организации «Право на жизнь» и специалисты из СПИД-центра,благодаря которым ВИЧ-положительные и прочие осужденные освобождалисьот невежественных представлений о ВИЧ и СПИДе. Ведь вопреки распространеннымстрахам вирус иммунодефицита не передается при рукопожатиях и объятиях, черезпот или слезы, при поцелуях и чихании, через укусы животных либонасекомых…Однажды Оле как наиболее начитанной и творчески одареннойпредложили написать сценарий к документальному фильму, который рассказал бы како просветительской деятельности, проводимой в исправительной колонии № 2, таки о женщинах, живущих с ВИЧ. Она построила сюжет в форме монолога, обращенногов письме к своей маме. Ее же и пригласили затем сняться в фильме по одобренномусценарию. Фильм РИА «Свет», в котором Ольга Мелешина впервые во всеуслышаниезаявила о том, что у нее ВИЧ, получил название «Возвращение». В мае этого годаон был удостоен специального приза по итогам конкурса журналистских работ«Оставайтесь людьми», проводимого Фондом социального развития и охраны здоровья«Фокус-медиа» для десяти регионов России — участников проекта «ГЛОБУС»(Глобальное объединение усилий против СПИДа). Награждение победителей проходилов Москве в рамках II Конференции по вопросам ВИЧ/СПИДа в Восточной Европеи Центральной Азии… Оля тоже была на этой конференции. Она уже отбыланаказание и начала новую жизнь. С нею сын, которому скоро шесть.Вирусаиммунодефицита у Илюши нет!Помимо Ильи главное в жизни Оли — ее новаяработа. Теперь она помогает тем, кто пытается завязать с наркотиками. Крометого, работая консультантом в НОО «Право на жизнь», Ольга помогает преодолениюдискриминации в обществе по отношению к ВИЧ-положительным, которых с каждымгодом, увы, становится все больше и больше, и сегодня, по прогнозамспециалистов, мы стоим на пороге третьей волны эпидемии…Оля ни от когоне таит, что у нее ВИЧ.- Зачем вы открылись, Оля? — спрашиваю я, хорошопонимая, как она рискует, в том числе своим сыном, ведь на будущий год Ильяпойдет в школу, где может подвергнуться травле.- Я боюсь, что людине примут меня. Но большее значение для меня имеют те, кто пока не видит выходаиз тупика, в который их завели наркомания и ВИЧ, — отвечая, Ольга заметноволнуется. — Я знаю, как это страшно — лежать и ждать смерти. Я тоже жилас таким ощущением, а теперь все иначе. Жить можно и с ВИЧ. Только безнаркотиков. Потому что мы сколько угодно можем закалывать наркотиками своипроблемы, но проблем будет становиться только больше, и однажды ты станешь никеми звать тебя будут никак.Жизнь — штука сложная, говорит Ольга, но оченьинтересная. И надо жить!Куда обращаться по вопросамВИЧ/СПИДаИнформационно-консультативный центрпо вопросам ВИЧ/СПИДа: 433 – 96-12 (в понедельник и четверг с 15.00 до 20.00,в среду с 14.00 до 20.00)Группа взаимопомощи «Право на жизнь»:Н. Новгород, Нижне-Волжская набережная,17, среда 18.00 – 19.00. (Статья вышла в спецвыпуске газеты «Нижегородскаяправда» от 11 июня)
