Перед именем твоим?
Учитель! Перед именем твоим позволь смиренно преклонить колени. Кому же ещё больше, кроме родителей, обязаны мы в своей жизни. Как ребенка научишь ходить, так он и пойдёт. И счастлив тот, кому повезло в жизни на умных и добрых, терпеливых и отзывчивых наставников. Да пусть иногда и суровых.Смею утверждать: мне повезло. Гляжу вот в эти дни начала учебного года на радостные по первости личики нынешних первоклашек и от души желаю им, чтобы с первых шагов по жизни взяли их ручонки мудрые, любящие, понимающие учителя. Признаюсь, плохо знаю современную городскую школу, но до мельчайших деталей помню школу сельскую, которую довелось оканчивать. И ныне, по прошествии времени, понимаю, какими подвижниками были те наши давние педагоги. И ещё хранили традиции земского учительства. Разные они, конечно, были, понимаю сейчас, некоторые в школе и случайно оказались, но не они остались в благодарной памяти. И что ещё удивительно: тогда было в школе много мужчин, как правило, бывших фронтовиков, и мы, дети войны, смотрели на них с нескрываемым восхищением, особенно когда они по торжественным случаям надевали армейские мундиры со множеством орденов и медалей, с красными и жёлтыми нашивками за ранения. Авторитет их был непререкаем. А дисциплина на уроках ? железная.И не от строгости вовсе, а от уважительного перед ними нашего преклонения. Уж одно это являлось совсем не назидательным воспитанием.Когда мы закончили семилетку в своём селе, продолжать обучение пришлось уже в средней школе соседнего села. А это десять вёрст обычной просёлочной дороги пешком или на велосипедах. Пока тепло и сухая погода ? так каждый день, а по зимам ? раз в неделю. Жили по квартирам у деревенских хозяев, интернат предоставлялся только детям-сиротам или уж совсем из бедных семей. Но какая была тяга к знаниям! Три года в снег, стужу, грязь, дождь? И когда после восьмого класса отсеялось более половины учеников (по слабой ли успеваемости или испугавшись трудностей), то остальные в большинстве учились старательно и даже увлеченно. И уж, конечно, в том была заслуга наших учителей.Директор школы Иван Егорович преподавал историю. Он был высоченный, громогласный, чуть прихрамывал на одну ногу после фронтового ранения. Часто, когда проходили тему Великой Отечественной войны, отвлекался от учебника, вставлял неизменное: «А вот помню случай?», и героизм наших воинов обретал для нас живое воплощение. Он, добрейший наш директор, оказывается, сам убивал этих гадов-фашистов, и не нужно было нам никаких других уроков воспитания патриотизма.Мужское воспитательное начало в формировании нашего поколения сыграло определяющую роль. И без того неизбалованные в своих деревенских семьях, рано привыкшие к любой сельской работе, мы получали дополнительную закалку, впитывая уроки наших наставников. Без назидания и идеологии. Да мы и слова-то этого тогда не знали. К сожалению, нынешняя школа становится женской, ушли из нее преподаватели-мужчины, а с ними ? и уроки воспитания мужества. Но это другая тема.Математику нам преподавал тоже бывший фронтовик ? Алексей Васильевич. Помню, на первом же уроке он предстал перед нами в офицерской гимнастерке, туго перепоясанный кожаным, тоже офицерским ремнем, только без портупеи. Он вошел в класс стремительно, чуть ли не строевым шагом и сразу заворожил нас армейской выправкой и статью. И все три года я не запомнил его в ином, цивильном, одеянии. А когда «форменка» его изрядно поистерлась, Алексей Васильевич где-то пошил себе из темно-малинового габардина точно такую же гимнастерку и неизменно подпоясывался все тем же офицерским ремнем. И только на выпускной экзамен по своему предмету он явился в мешковатом гражданском костюме, чему мы, естественно, изумились и как-то даже растерялись ? так он не шел нашему любимому математику.А мы его действительно любили. За увлеченность и умение преподнести сложную науку занимательно и доходчиво. Это он впервые нас несказанно удивил, исписав классную доску алгебраическими формулами и доказав, что «дважды два ? пять». Он сам увлёкся так, что весь перемазался мелом, наставив белых пятен на свою малиновую одёвку, и гордо восседал за учительским столом довольный: мол, каково! Так кто найдёт ошибку в вычислениях? В тот день не нашёл никто.Но на следующем уроке друг мой Петя уже удивил не только нас, но и самого Алексея Васильевича. Докопался. Чем заслужил от учителя высшую оценку. Ныне Пётр Иванович ? кандидат физико-математических наук.А вот нынешней своей профессией я, считаю, всецело обязан урокам русского языка и литературы, которые преподавала Лидия Ивановна. Она была из городской семьи потомственных словесников, и каким ветром занесло ее в нашу глухомань, не представляю. Ей единственной я тогда доверил почитать свои юношеские стихи, а её сдержанное «неплохо» посчитал за наивысшую похвалу. Если вы живы, дорогая Лидия Ивановна, земной вам поклон! Да и всем моим великим сельским учителям.
