Последний цензор
Двадцать лет назад закрылся Горьковский обллит — управление по охране государственных тайн в печати. Так именовалось всесильное ведомство цензуры, недремлющимоком следившее за прессой, книгоизданием, библиотеками, зрелищами и ещеБог знает чем. Без штампа «Разрешено к печати» не могла выйти ни однагазета. Цензура в России родилась вследза книгопечатанием, в XVI веке. Сначала она была церковной, потомпоявилась светская. В эпоху империи цензор считался носителем реакциии у интеллигенции был не в чести. Случались периоды послаблений,но краткие. Без контроля над средствами массовой информациине обходилось ни одно правительство. При большевиках расхлябанные интеллигенты,чинившие цензуре обструкцию, узнали почем фунт лиха. После разгромасвободной прессы по знаменитому ленинскому «Декрету о печати» возники Главлит. Случилось это в 1922 году (в Гражданскую войну цензуруосуществляли ВЧК и ведомство Троцкого — Реввоенсовет). Главлит не разменял подчиненность. Сначала входил в Наркомпрос, затем в МВД,а с 1946 стал правительственным органом. Последнее название — Главноеуправление по охране государственных тайн в печати при Совмине СССР — появилось в 1966 году. Каждый регион имел свой орган надзора.В 1973 году пост начальника Горьковского обллита занял 50-летнийКонстантин Масягин. У руля местной цензуры он находился почти двадесятилетия, вплоть до упразднения органов Главлита. Ко времени вступленияКонстантина Васильевича в должность цензура достигла апогея своегоразвития. Рост происходил и вширь, и вглубь. В 1927 году, то есть,в пору младенчества Главлита, его центральный аппарат состоялиз 86 сотрудников. Двадцать лет спустя он насчитывал уже 6453 человека.В 1927 году Перечень сведений, составлявших тайну, имел 96 пунктовна 16 страницах. В эпоху Брежнева — уже 213 параграфов, по 5 – 12 пунктов каждый, суммарным объемом в 400 с лишним страниц. Константин Масягин не был новичкомни в печати, ни в партаппарате. До прихода в цензуру он был журналистом«Арзамасской правды», редактором районной газеты, секретаремБалахнинского райкома КПСС. — Обллит размещался во втором корпусекремля, — вспоминает он. — Нам подчинялись 16 цензорских пунктовв городе и районах. Самый крупный был при издательстве «Горьковскаяправда» — три редактора. Через них шла вся продукция типографии. Была задача, — рассказывает Константин Масягин, — не пропустить в открытую печать сведений, указанных в Перечне Главлита. Помимо этого у каждого министерства, ведомства был свой перечень. В центре внимания находились оборонныезаводы, которыми так славился Горький. Идеологический контроль дляцензоров был делом десятым. Считалось, что это функция партийныхорганов. Но работали в связке. — С печатью мы жили дружно, — говорит Констанин Масягин, — бывало, даже помогали издать, что запрещено. Цензура сошла на нет в эпохугласности. В 1990 году исчезли предварительная цензура и спецхраны.Цензоры на первых порах превратились в консультантов. В апреле 1991 годавышел приказ о ликвидации Главлита. В Нижнем обллит протянул еще около года. Мы беседуем с Констатином Масягиным.В 2013 году ему исполнится 90, но мой визави еще крепок, и датыполувековой давности называет без запинки. Цензура, считает он,диктовалась конкретными историческими условиями. Хотя и перегибы были.А вот сегодня во многом другая крайность. Нужна золотая середина.
