Пророк в своем отечестве

У нас в Нижнем мало кто знает, и даже из близких знакомых и сослуживцев почти никто не догадывается, что живет в одном городе с признанным (за рубежом!) корифеем мировой науки. И уж совершенно точно, что в России в таких тонких, почти экзотических вещах, как антропоцентрическая биомеханика, рефлексивно-педагогическая кинезиология, теория решения двигательных задач профессору педуниверситета Станиславу Владимировичу Дмитриеву нет равных.Солидные ученые мужи, в том числе из дальнего зарубежья, обращаются к нему за консультацией, Международные академики акмеологических наук, гуманизации образования (Магдебург) избрали его своим действительным членом. Биография профессора опубликована в Международных библиографических центрах Кембриджа, Нью-Йорка и других университетов.С юных лет мэтр отличался пытливостью, склонностью к парадоксам, нелицеприятной ревизией признанных авторитетов. Уже тогда он понял, что россыпи идей заложены на стыке наук, и что в эпицентре этих идей находится человек. Человек со всеми его физическими, духовными, нравственными и прочими «заморочками», объединенными в нем в некое сложное, противоречивое и, в то же время, познаваемое целое. А движение, действие, двигательная деятельность — уникальная и благодатная модель, инструмент, способ проникновения в сущность целого сонмища интереснейших и совершенно «свежих» для исследователя явлений.Именно поэтому пришлось познавать тонкости педагогики, дидактики, культурологи, психологии, биомеханики, теории и практики спорта, эстетики, системологии и многих других областей знания. Чтобы осмыслить все эти краеугольные камни, уже будучи кандидатом наук, Станислав Дмитриев поступает на философский факультет Ленинградского университета и с блеском его заканчивает. Он с полным основанием может считаться основателем нового направления в науке — антропоцентрической биомеханики.Если попытаться предельно упростить содержание его научных усилий, то это будут поиски самых надежных и самых глубоких путей от незнания к знанию, от неумения к умению. Перебор тончайших связей в системе учитель — ученик, спортсмен — тренер. Одних только типов двигательных задач он сформулировал едва не десяток. И если дать себе труд задуматься над каждой из них, то, если вам повезет, вы убедитесь, что это не праздная тренировка интеллекта, а совершенно необходимые инструменты абсолютно реальной практики. Те самые, которые в умелых руках позволят овладеть сложнейшими элементами любой двигательной деятельности — спорта, производственных операций, балетного искусства, цирковых трюков и т. д., и т. п.Исследователь увлечен… семантикой тела! Да, тело имеет свой язык, который нужно научиться понимать и «разговаривать» с ним на одном языке. Только в этом случае можно будет рационально использовать его удивительные, в том числе скрытые возможности.Конечно, абсолютное большинство тренеров эти премудрости даже и не нюхали. И далеко не каждому это дано. Может быть поэтому и от полной беспомощности мы ищем спасение, нанимая сомнительных варягов за рубежом. Хочется надеяться, что в будущем, желательно не столь отдаленном, выкладки нашего земляка будут востребованы и человек в овладении собственным телом достигнет новых и невиданных высот.Конечно, все эти теории требуют нелегкого труда усвоения. И непосвященным вполне могут показаться чудачеством. Особенно непосвященным, страдающим комплексом полноценности. К сожалению, ближайшее окружение ученого в большинстве своем именно таково. Иногда это выражается в агрессивном непонимании и непризнании. Совсем, как у М. Ю. Лермонтова.Провозглашать я стал любвиИ правды чистые ученья:В меня все ближние моиКидали бешено каменья.И это порождало у профессора и до сих пор порождает жестокие духовные кризисы, сомнения в нужности того, чему он так беззаветно посвятил жизнь. И каждый раз он побеждает эти кризисы. Но каждый раз это дается ему все более дорогой ценой.Потому что во многой мудростиМного печали…Екклезиаст.Да и сами глубины науки, которых достиг ученый, все чаще внушают трепет. Так шахматный гений в «Защите Лужина» у Владимира Набокова погружается в такие бездны логических построений, что начинает понимать реальную опасность дальнейшего погружения. В сознании начинают маячить совершенно запретные сферы, когда пора поворачивать назад и жадно хлебнуть живительной реальности.Приобщение к миру движения состоялось у Станислава Владимировича в совсем юные годы в секции гимнастики, которой руководил замечательный тренер Анисим Григорьевич Хасин. Единственный его тренер. Под руководством Хасина он выполнил норматив мастера спорта. Уже тогда будущий ученый слыл максималистом, грозой авторитетов, не терпел рутины. Он первый в СССР и в мире выполнил сальто прогнувшись с двумя пируэтами при соскоке с колец. Овладел сложнейшими элементами на других снарядах.И совершенно не жалел себя. Стремясь к «мертвому доскоку» на тощих и жестких матах, фактически погубил суставы ног. С годами разрушение форсированно усугублялось. Сейчас профессор передвигается по сути на руках, превозмогая мучительную боль.Но он не сдается. Работает, хотя на факультете физвоспитания остались от его ставки какие-то унизительные дроби. Греет душу и дает силы наука.В кандидатской диссертации, защищенной в 1969 году в Ленинградском институте им. П. Ф. Лесгафта, он исследовал упругие взаимодействия гимнаста с перекладиной. Синхронно использовал кино- и электромиографию. Докторская и совершенно новаторская его диссертация (1992 год) посвящена «Закономерностям формирования и совершенствования систем движений спортсменов в контексте теории решения двигательных задач». Огромное количество престижных научных трудов (он не помнит точно сколько именно) из них 20 (!) книг.Сейчас мэтр задался целью обобщить все сделанное, сформировать некое завещание, которое, он скромно надеется, будет востребовано и в биомеханике, и в дидактике, и в спорте, и в педагогике. Если не сейчас, то в светлом цивилизованном будущем. Только что вышедшая его книга «Социокультурная теория двигательных действий человека», блестящая статья в главном спортивном журнале страны («Теория и практика физической культуры и спорта») — вот последние забитые им краеугольные столбы.И, кажется, можно передохнуть, подумать о здоровье, уделить больше времени любимому пуделю. Но вот… Международный исследовательский центр в Германии в категорической форме требует от него статью в юбилейный сборник. И профессор снова тревожит клавиатуру компьютера.Покой ему уже даже не снится.