«Птенцы» на производстве
Это были самые короткие каникулы в его жизни. В мае Петя Филиппов вместе со сверстниками окончил четыре класса. Впереди, казалось, целое лето отдыха. А оказалось – война.– Когда учительница привела нас, 40 птенцов, в деревообрабатывающий цех, начальник за голову схватился: «Что же я с ними делать-то буду?» – вспоминает Петр Сергеевич. – У забора лежали старые доски с гвоздями. Поручили нам гвозди выдергивать и выпрямлять, чтобы женщины из этих досок выпиливали заготовки. А нам потом доверили ящики для снарядов колотить – только до верстака мы не доставали, пришлось подставки делать. Уже позднее, в другом цехе, я слесарил, мастерил смотровые люки для танков…Дикая усталость пришла вместе с голодом. Когда засыпали на ходу. Или прятались под верстак, чтобы поспать. Это поначалу работали как малолетки, по четыре часа. А как 12 исполнилось – всё, полный рабочий день.– Но никаких капризов детских у нас не было, – говорит сегодняшний ветеран. – Как-то все понимали: война. Чувствовали себя взрослыми. Вместе с ними по нескольку суток, бывало, из цеха не выходили, старались сделать как можно больше. А потом – почему еще люди на заводе оставались, знаете? Силы экономили. Ведь до дома дойти, потом обратно – это ж ты энергию тратишь. А откуда ей взяться, если голодный? Да и закон такой был: опоздаешь на 20 минут – могут простить, а на 21 – уже всё, ревтрибунал и шесть лет тюрьмы. Невзирая на возраст. У нас так девчонки 15 – 17-летние сидели, – вздыхает Петр Сергеевич.Его голос становится глуше, когда говорит про бомбежки. Как немец в 43‑м «по расписанию ходил». До сих пор Филиппов помнит дом со «срезанным» подъездом: вся мебель, обстановка – напрогляд. И сейчас замечает то, чего не видят другие, – линию, где надстроен тот самый подъезд. Во время самых первых налетов, в начале ноября 1941-го, самолет летел так низко, по-хозяйски, что почти задевал крыши бараков, лицо летчика можно было разглядеть. Бомбоубежищ фактически не было, на работе прятались под станки – как повезет. Что испытали, врагу не пожелаешь.Много лет после войны Петр Сергеевич проработал на Горьковском автомобильном – в том же цехе, что и в проклятое в веках лихолетье. И до самого конца не мог входить туда спокойно – захлестывали воспоминания. О детстве, которое прошло мимо.Мой 45-йВалерий Шанцев, губернатор Нижегородской области:– Для меня, как и для многих ребят, родившихся сразу послеВеликой Отечественной войны, это большая и очень важная для страны Победа всегонашего народа, всего нашего государства. Она продемонстрировала нашу силу, нашумощь, наш потенциал. Я с огромной гордостью смотрел на своего отца, которыйпрошел дорогами войны с 41-го по 45‑й. Надо было видеть лица тех, кто вернулся:они выстояли! Они победили! И не просто «какого-то» врага, а врага, покорившегопрактически весь мир.Мы получили тогда такой задел на будущее, который надо былоочень активно использовать. Но, к сожалению, последующие события потребовали отнас новых затрат: холодная война, всё остальное. Поэтому здесь очень важный,очень серьезный рубеж в развитии нашего государства, нашего общества, и этиуроки надо еще изучать.Анатолий Вассерман, политический аналитик, публицист:– Для меня 45‑й год – это, в первую очередь, доказательствотого, что чистое и беспримесное добро, в частности наша страна, можетвзаимодействовать с теми местами, где добро перемешано со злом, чтобы одолетьзло свышечисленное и беспримесное. Это напоминание о том, что принцип «кто не снами, тот против нас» обычно гораздо вреднее принципа «кто не против нас, тот снами». Надеюсь, что и сейчас мы сможем перетянуть на сторону нашего добрамногих, кто всё еще колеблется между добром и злом. Перетянуть именно радитого, чтобы в очередной раз справиться с теми, кто уже окончательно сделалвыбор в сторону зла.
