Путин

В России шестьдесят лет — возраст пенсионный.Мужики выходят на пенсию. Отработан стаж, прожита жизнь — плохо ли,хорошо, трудно ли, безмятежно, — так или иначе, мужики в шестьдесятвыходят на заслуженный покой. Отныне они считаются стариками, дедушками, пенсионерами. Отныне они считаются иждивенцами общества и государства. Не все, конечно. И уж точно не Путин. Он родился в самый последний год тогогрозного и страшного времени, что назовут после «сталинской эпохой».Блок мог, конечно, манерничать и писать про себя и свое поколение, что,мол, «мы, дети страшных лет России, забыть не в силах ничего». Но в куда большей степени это относится к последующим поколениям. В том числе кпоколению Путина. Это сверстники Блока, «рожденные в года глухие, путине помнят своего»; ровесники Путина, «дети страшных лет России, забытьне в силах ничего». Это следует понимать, это нужноучитывать. «Послевоенные» дети, конечно, более благополучное исчастливое поколение, чем «военные», но и в них, пусть даже наподсознательном уровне, должно остаться ощущение эпохи — грозной,страшной, кровавой сталинской эпохи. Поэтому они так осторожны иосмотрительны сейчас. Поколение Путина, придя к власти, очень не любило и всегда избегало резких жестов и непродуманных решений, громких кампаний и захватывающих авантюр. Они еще помнят, и Путин это постояннодемонстрирует, чем все это чревато и к чему может привести. К выжженнойполыхающей стране, залить огонь в которой можно только кровью. Они этого очень не хотят. Он этого очень не хочет. Если не иметь в виду этогофактора — того, что Путин всегда стремится избегать большой крови иочень не любит платить человеческими жизнями за какие угодно успехи, — вряд ли можно полноценно и адекватно оценить его политику на поступрезидента. У послесталинского поколения политиковиммунитет к переворотам и переустройствам, чреватым большой кровью,постепенно исчезает. И в России, и за рубежом. Вновь появился вкус кпеределке мира, вновь планируют грандиозные утопии и феерические картины мироздания, куда с трудом помещается простой обыватель, со своимдиваном, телевизором, женой в бигудях и сыном-троечником. Новые молодыеполитики, новые идеологи и политологи уже начинают периодически забывать про этого обывателя. Путин про него не забывает никогда. Конечно, и помнить, и забывать можнопо-разному. Можно и забыть так, что пойдет только на благо. Можно ипомнить так, что хребты будут трещать, а головы лететь. Для Путина,однако, среднестатистический обыватель никогда не являлся средством вдостижении какого-то результата. Он смотрел на него только как на цельвсей своей деятельности. Это была не единственная цель. Но точно одна из приоритетных и самых важных. Базовые интересы граждан Путин всегдаучитывал и имел в виду. И почти никогда не шел им наперекор. Что, междупрочим, в корне снимает все вопросы о «вождизме» и «диктаторстве»Путина. Путин не вождь. И, уж конечно, недиктатор. Он политик, в классическом западном понимании этого слова.Политик умный и весьма успешный, чей ум проявляется в точномраспознавании интересов большинства избирателей в каждый конкретныймомент, а успех складывается из способности соответствовать чаяниям этих избирателей и удовлетворять их базовые интересы. Вождь ведет за собойнарод к какой-то объявленной цели, не считаясь подчас ни с желаниями, ни с возможностями. Политик идет за народом, просчитывая его желания ивозможности, и лишь в ходе предвыборной кампании создает впечатление,что он тот самый лидер и трибун, что поведет народ за собой. Это не нужно понимать буквально, этообычная предвыборная уловка, характерная для всех хороших политиков.Участвуй Путин в американских выборах, или французских, или немецких — короче, любых, которые с точки зрения наших записных правозащитниковсоответствуют всем демократическим стандартам, — он бы и в них победил.Ну, может, и не стопроцентно, но с весьма большой долей вероятности.Потому что он как никто другой умеет просчитывать текущие настроения,симпатии, стремления, интересы избирателей и, исходя из этого,формировать свою программу и политику. Интуитивное ли это чувство илинаработанное профессиональное мастерство, но Путин в каждый конкретныймомент всегда на стороне большинства избирателей и действует исходя изинтересов этого большинства. Путин никогда не игнорирует именьшинство, особенно если влияние этого меньшинства по каким-топараметрам вполне сопоставимо с влиянием большинства. Путин не демагог,не популист и не романтик; иначе не смог бы так долго удерживать власть. Он работает на интересы большинства, но никогда не потакает егоинстинктам и праздным желаниям, как некоторые его коллеги. Очень,наверное, было бы выигрышно с популистской точки зрения начать громкуюантикоррупционную кампанию и перевешать за ноги всех известныхкоррупционеров на Красной площади. Всенародная любовь Путину была быобеспечена. Но Путин реалист. Он трезво оценивает ситуацию и знает свои возможности. И, что еще важнее, знает возможности чужие. Онзнает историю и знает, чем кончили Павел I и Никита Хрущев, пошедшие против своего окружения и интересов правящейэлиты. Он видит, чем кончили современные популисты, вроде ЗвиадаГамсахурдиа или Юлии Тимошенко, Михаила Саакашвили или МихаилаГорбачева. Популист недолго, и всегда очень скверно, распоряжаетсядоставшейся ему властью, если только не превращается в диктатора. Нитот, ни другой путь Путина, очевидно, не привлекает. Он предпочитает другой, более сложный,менее очевидный. Он учитывает интересы и большинства, и меньшинства и,елико возможно, стремится свести их к общему знаменателю — к интересамстраны под названием Россия. Там, где в текущей политике интересыбольшинства и меньшинства расходятся кардинально и примирить их нетникакой возможности, Путин апеллирует к тому единственному общему, чтореально объединяет всех граждан страны, — интересам ее будущего, еебезопасности и сохранности в окружающем мире. Как кому жить в этойстране, Путин указывать не собирается. Но единственное, на чем оннастаивает и чем никогда не поступится, так это тем, чтобы у всехжелающих жить, творить и умирать в России была такая возможность. Ныне и присно и во веки веков!