Романтик-пират в водах Времени
«Надеюсь, вам что-то понравится», — так скромно напутствовал первых нижегородских зрителей 17 ноября на открытии своей персональной экспозиции в Нижегородском государственном выставочном комплексе Никас Сафронов. Вслед за ценителями Ульяновска и Казани мы получили возможность видеть 96 работ одного из самых известных современных художников страны. Перечисление всех его титулов, регалий, званий, наград, престижных показов и заказов заняло бы слишком много места. Так, в честь Никаса американцы назвали открытое ими светило в созвездии Андромеды, а Российское дворянское общество пожаловало ему титул князя. Он — профессор, академик, член-корреспондент, почетный гражданин, причем не только городов, но с недавних пор и всей России. А вместе с тем СМИ приклеили ему титул Казановы, и в глазах части сограждан Сафронов — фигура масскульта. На пресс-конференции, предварявшей нижегородский вернисаж, он старался убедить журналистов, что гораздо лучше этой своей репутации. В первую очередь — рабочий человек, который зачастую по ночам корпит над тщательной отделкой картин. Мог бы дорого продавать саму подпись «Nikas», но предпочитает предлагать не одно громкое имя, а искусство и очень часто бывает недоволен тем, что выходит из-под его кисти. Часть немалых доходов тратит на содержание двух художественных школ, дома для слепых и другие благотворительные дела. Не устает подчеркивать, что всего добился сам. «Пришел ниоткуда», — говорит о себе Никас, имея в виду свое ульяновское детство в бараке, где обитала многодетная семья, раннюю трудовую жизнь, полную всяческих преодолений и проб. Утверждает, что путь его нелегок и по сию пору, ведь творческая среда — страшно конкурентная и чем выше в ней поднимаешься, тем больше обретаешь недоброжелателей. Правда, как философски замечает знаменитость, уровень человека как раз и определяется уровнем его врагов. В Нижнем Новгороде прославленный художник впервые: — Город потрясающий. Ночь не спал, изучал его, гулял, делал наброски. Наверное, что-то получится. И следующая моя выставка здесь через год-полтора будет уже тематическая, более выстроенная. Акцентрируя свое провинциальное происхождение, гость заявляет, что именно в нестоличной России еще сохраняется настоящая система обучения основам живописи. _- Педагоги в провинции, и у вас наверняка тоже, гораздо сильнее, чем нынешняя профессура в российских академиях. Они лучше потому, что взяли школу еще у старых мастеров и до сих пор держат марку. Это замечательно, — убежден Н. Сафронов. — Сегодня надо учиться на Репине, Брюллове, Чистякове, Савицком. Мы, «не модные», садимся и корпим, детали по старинке прописываем. А нынешним «модным» достаточно взять краски ведро и вылить на холст — успех обеспечен.Картина Джексона Поллока, который не умел даже толком рисовать и просто разбрызгивал краску, в позапрошлом году ушла в 4 – 5 раз дороже Леонардо да Винчи. Да, сегодня можно так, и многие на этом паразитируют. Никас Сафронов сетовал, сколько шулеров развелось в искусстве. На одной из выставок он видел прилепленный к холсту носок с подписью «Прощай, Россия!». «Шедевр» был продан за 45 тысяч евро. Впрочем, и работы Никаса отнюдь не дешево стоят. Он рассказал нижегородским журналистам о собственном рекорде: на аукционе в Гонконге его творение оценили в 985 тысяч долларов. А что сам он ценит в своем творчестве? Я спросила художника, как бы он охарактеризовал свой стиль, художественные принципы? — Я — эклектичный человек в жизни.Мне не нравятся одинаковые люди, одинаковые женщины, одинаковая работа. Поэтому и техники меняю, чтобы отдохнуть. Среди придуманных мною техник есть дримвижн, когда незадолго до пробуждения ты видишь сон, но он уже размывается. Иногда это относят к сюрреализму. Но я предпочитаю назвать себя мистиком, символистом. Мое кредо — профессионализм, духовность, обязательность. Одна из серий Никаса Сафронова называется «Река Времени». Она среди прочих направлений и проб мастера представлена в нижегородской экспозиции. Приглашенным на вернисаж герой дня раздавал открытки с репродукцией своего автопортрета в костюме капитана Блада. Говорит, хотел бы пожить именно в ту эпоху. Впрочем, само искусство живописи, похоже, дарит ему замечательное приключение. Он как пират-романтик из книги Сабатини отважно захватывает добычу, свободно цитируя великих предшественников. И умеет, нужно отдать должное, золото чужих творческих открытий переплавить в свой фирменный слиток. До 17 января в Нижегородском выставочном комплексе открыт сундук сокровищ этого романтичного флибустьера, промышляющего в водах Времени.
