Российско-американские любезности
Дипломатам по должности положено скрывать свои истинные мысли и чувства. Именно поэтому так трудно разобраться в истинном содержании прошедших неделю назад в Москве переговоров госсекретаря США Хилари Клинтон с ее российским коллегой Сергеем Лавровым. Слов и в ходе самих переговоров, и по их итогам, было сказано немало, но, как мы уже согласились, словам дипломатов никогда нельзя верить. Равно как их улыбкам, рукопожатиям и любезностям. Об истинном состоянии российско-американских отношений можно было судить не по словам профессиональных дипломатов, а по ряду других косвенных признаков. В том числе и по оплошностям госпожи Клинтон, которая, на наше счастье и в отличие от своего российского коллеги, профессиональным дипломатом отнюдь не является. Повестка дня Единственное, что было доподлинно известно о предстоящей встрече глав внешнеполитических ведомств России и США, — это повестка предстоящих переговоров. Да и та, если честно, менялась и кроилась уже по ходу дела. Изначально и официально госсекретарь Клинтон вообще прибыла в Москву на переговоры «ближневосточной четверки» — международных посредников по урегулированию палестино-израильского конфликта. Встреча этой «четверки» — России, США, ЕС и ООН — прошла в Москве в прошлую пятницу и, естественно, ничем конструктивным не завершилась, кроме надоевших уже всем призывов к «сдержанности и ответственности». Все то же самое, ничего нового. Международные посредники в очередной раз расписались в собственном бессилии разрешить палестино-израильский конфликт. Скукота. Гораздо интереснее представлялись переговоры российской и американской стороны по наболевшим вопросам двусторонних отношений. Все последние месяцы и официальные лица, и их представители, не уставая, убеждали и публику, и, казалось, самих себя, что в российско-американских отношениях все хорошо и безоблачно, что наступила новая эра сотрудничества, что «перезагрузка» работает замечательно и остались лишь некоторые шероховатости, последние технические разногласия, которые могут быть сняты в любой момент. Речь, в первую очередь, шла о подготовке нового договора по сокращению стратегических наступательных вооружений, но подчас подразумевался и весь комплекс российско-американских отношений — от сотрудничества по иранскому вопросу до поправки Джексона — Вэника. Прогресс этот, по крайней мере, имелся в виду на всех последних двусторонних российско-американских встречах. Но время шло, а заявленные прогресс и «перезагрузка» все никак не наступали. Последние «шероховатости» никак не удавалось сгладить, последние «технические разногласия» — преодолеть. Все более реальное значение приобретал дурацкий прошлогодний ляп американской стороны, выкатившей на сцену кнопку со словом «перегрузка» вместо «перезагрузки». «Перегрузка» нарастала, «перезагрузка» не наступала. Очевидно, что госпожа госсекретарь прилетела в Москву не в последнюю очередь, чтобы все-таки попытаться уладить эти последние разногласия и‑таки согласовать последние вопросы перед предстоящей в апреле очередной встречей президентов Медведева и Обамы. Ключевыми вопросами, которые госпожа госсекретарь надеялась разрешить и согласовать в Москве, были почти подготовленный, но все никак не готовый договор по СНВ и имеющий куда большее значение для американской стороны иранский вопрос. Вплетались сюда и прочие вещи, рангом помельче, вроде экономического сотрудничества или взаимоотношений на постсоветском пространстве, но они на фоне первых двух принципиального значения уже не имели.За кулисами переговоров США сейчас дозарезу нужно решить иранский вопрос. По многим причинам, в том числе и внутриполитического характера. Но главным образом, из-за позиции Израиля. Администрация Обамы уже умудрилась рассориться с Тель-Авивом из-за строительства последним новых поселений, против чего американцы резко, но тщетно протестовали. Евреи, конечно, обиделись — и на Америку в целом, и на администрацию Обамы в частности. Меж тем, для последней крайне важна поддержка Израиля на Ближнем Востоке и поддержка еврейской диаспоры в самой Америке на грядущих выборах. Рассорившись из-за палестинцев, американцы не могут допустить ссоры с Израилем еще и из-за Ирана и теперь стараются как могут компенсировать Тель-Авиву на одном фронте то, что не смогли предоставить на другом. Не ради себя американцы давят на Иран, а ради Израиля, у которого, естественно, куда больше причин опасаться политики и ракет Тегерана, чем у США. Но по-настоящему «продавить» Тегеран, заставив его отказаться от собственной ядерной программы у одних американцев явно не получается и уже не получится. Нужны союзники. Кто? Израиль, естественно, не подходит: Тегеран лишь из принципа будет делать все вопреки позиции Тель-Авива. У Европы в Иране мало влияния. Китай с Америкой сейчас в ссоре и ни за что не станет разрывать свой союз с Тегераном ради удовлетворения американских и израильских интересов. Остается Россия. Но у России свой интерес в Иране, и сотрудничество в ядерной энергетике занимает не последнюю очередь в этих отношениях. Подобное сотрудничество США очень не нравится, и они очень бы хотели и очень настаивают на его прекращении. И ради решения этого вопроса они, как кажется, готовы даже идти на уступки в каких-то других — например, в вопросе расширения НАТО на восток, или размещения ПРО в Европе, или договоре СНВ. Какое-то время, по крайней мере все последние месяцы, казалось, что компромисс возможен и вот-вот будет достигнут. И что Россия согласится на введение санкций против Ирана в обмен на отказ от расширения НАТО и уступки в деле размещения американской ПРО в Европе и договоре по СНВ. Однако совсем недавно, появилась вдруг информация о возможном размещении элементов американской ПРО в Болгарии и Румынии, причем власти этих стран уже подтвердили свое согласие на подобное размещение. Естественно, что эта информация стала для России крайне неприятным сюрпризом, и переговоры по иранскому вопросу и по договору по СНВ тут же застопорились. Теперь занервничали американцы. Не то чтобы они не могли единолично ввести санкции против Ирана, но без поддержки России они попросту не будут иметь никакого эффекта. Не то чтобы им так уж дозарезу нужен был новый договор по СНВ, но после Нобелевской премии мира Бараку Обаме он им нужен все-таки больше, чем российской стороне. Без решения этого вопроса Нобелевская премия будет выглядеть как-то уж совсем неприлично. И тогда они решили активировать переговорный процесс. И тогда в Москву отправилась Хилари Клинтон. Но после первого раунда переговоров со своим коллегой, как старательно она ни улыбалась на последующей пресс-конференции, стало ясно, что разногласия не только не были сняты, но еще и углубились. Камнем преткновения стала Бушерская АЭС в Иране, которая, по словам премьер-министра Владимира Путина, заработает уже в этом году. Случайно или нет, но слова эти были сказаны буквально накануне прилета в Москву Хилари Клинтон и, очевидно, никак не могли улучшить ни ее настроение, ни атмосферу переговорного процесса. Но они могли поднять градус этих переговоров и стимулировать их эффективность. Что, кстати, и произошло. Правда, не сразу. В первый день переговоров со своим коллегой Лавровым госпожа Клинтон ничего добиться не смогла. Но у нее оставалась надежда на встречу с президентом Медведевым и премьер-министром Путиным, каковая, кстати, была совершенно не запланирована и внесена в повестку переговоров в самый последний момент, уже в ходе визита Клинтон в Москву. И эта надежда, можно сказать, оправдалась.Взаимные интересы Все напоминало старую проверенную игру в «доброго» и «злого» следователя. Премьер-министр Путин и министр Лавров по очереди сыграли в «злого» следователя, дав понять американской стороне, что никакого сотрудничества от России по иранскому вопросу им ждать не следует. Политика политикой, а экономика экономикой — уж американцы-то должны были это знать как никто другой. Бушерская АЭС практически достроена, Тегеран платит за нее весьма приличные деньги, и разрывать контракт сейчас в угоду третьей стороне — это значит лишить себя и заработанных денег, и международного авторитета. Весьма мало найдется охотников вести дела со страной, так легко отказывающейся от подписанных контрактов. Все эти аргументы наверняка были изложены госпоже Клинтон и министром Лавровым, и премьер-министром Путиным, и наверняка произвели на нее должное впечатление. Были приведены и другие аргументы: в том числе и задержка со вступлением России в ВТО, и задержка с отменой поправки Джексона — Вэника, и очередные планы по размещению американской ПРО в Европе, и много других претензий было озвучено российской стороной, как публично, так и в закрытом режиме. Список был весьма внушителен, и потому казалось, что миссия Клинтон в Москве невыполнима, переговоры закончатся полным провалом. Тем удивительнее выглядят итоги переговоров госпожи Клинтон с президентом Медведевым. Сам президент их, правда, не стал комментировать, но на совместной пресс-конференции главы внешнеполитических ведомств России и США демонстрировали редкостное единодушие. Не столь уж важно, что они говорили, гораздо важнее, о чем они все-таки договорились. А договорились они о том, что договор по СНВ будет подписан в Праге до намеченной на 12 апреля вашингтонской конференции по ядерной безопасности, в которой планирует принять участие и Дмитрий Медведев. Это значит, что договор все-таки согласован и все-таки увязан с планами американцев по ПРО, на чем Россия настаивала категорически. А еще они долго и пространно обсуждали при журналистах, какими именно должны быть антииранские санкции, против кого направлены и в каком объеме, но значило все это, по большому счету, то, что принципиально вопрос решен и санкции будут вводиться. С согласия России. Это и есть главный итог московского вояжа госпожи Клинтон, прикрытый нескончаемым потоком любезностей и комплиментов. Каким-то образом в данном конкретном месте и времени удалось согласовать взаимные интересы России и США.
