Смех как симптом

…На месте того, кто в драной цирковой одежде покинул Воробьевы горы под именем Коровьева-Фагота, теперь скакал, тихо звеня золотой цепью повода, темно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом…– Почему он так изменился? – спросила тихо Маргарита под свист ветра у Воланда.– Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, – ответил Воланд, поворачивая к Маргарите свое лицо с тихо горящим глазом, – его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого прошутить немного больше и дольше, нежели он предполагал…Пристанища ЮмораВ нашей жизни стало много смеха. Пожалуй, даже чересчур.Недавние новогодние праздники в этом плане особенно показательны. Количество экранного юмора на одну единицу времени просто зашкаливает. Смеются все, везде и всегда. И не только в праздничные дни. И не только на телевидении.Смех все больше становится неотъемлемой частью нашей повседневной жизни. Кто может, сам старается шутить и острить, кто не может, ищет смешное и остроумное вокруг себя. Интернет, второе массовое пристанище юмора после телевидения, забит до отказа разными смешными клипами и забавными съемками…Можно было бы только порадоваться такой веселости нашей жизни, если бы не один тревожный момент. Обычно смех – это реакция на какую-то нелепость, странность, выбивающуюся из привычной обыденности и знакомого ассоциативного ряда. Когда смех является такого рода реакцией на случайное, непредусмотренное событие или явление, это нормально. Мы смеемся над проделками наших домашних питомцев или первым лепетом маленьких детишек; смеемся, потому что это и вправду бывает смешно и почти всегда весело. Это здоровый смех и не обидный, потому что он спонтанный. Но помимо спонтанного смеха есть смех запланированный, когда мы сознательно ищем повод посмеяться. И этот смех гораздо хуже.Сознательно ищут смеха люди не от радости и счастья. Счастливый человек не будет искать повода посмеяться – ни сознательно, ни подсознательно. Если он счастлив, если жизнь его полна и насыщенна, ему не нужен искусственный стимулятор радости, каковым, по сути, и является экранный и любой другой профессиональный юмор.В смехе человек пытается убежать от проблем, заполнить пустоту и серость обыденной жизни, которую заполнить больше ничем не получается. Это, конечно, лучше, чем водка или наркотики, это, может быть, даже лучше, чем игромания, чем страсть к рулетке или к риску. Но иногда это тоже становится своего рода зависимостью и, как любая зависимость, перерастает из решения проблемы в саму проблему.Известный сатирик любит повторять: «Посмейся над проблемой, и она сама уйдет». Не уйдет, если только это действительно проблема, а не надуманные переживания по пустячному поводу. Проблема на время скроется, отодвинется, забудется, но не уйдет и тем более не разрешится. Как боль, которую пытаются снять болеутоляющим, вместо того чтобы лечить саму болезнь. Смех, как боль, сигнальная система организма, напоминающая о неполадках. Если ее отключить, если снять только боль, человеку, конечно, станет легче. На время. Потому что болезнь никуда не уйдет, она будет продолжать развиваться и ломать организм или психику. А без боли человек не узнает, не почувствует, насколько далеко болезнь зашла, насколько ему реально стало плохо.Чтобы выжитьЕсли смех – это боль, то юмор – болеутоляющее. И как всякое болеутоляющее, он не лечит болезнь, а лишь скрывает симптомы. Симптомы несчастья, неустроенности, тревожности, нервозности, пустоты. Если «смех без причины – признак дурачины», то смех за деньги – признак каких-то проблем. В человеке ли, в обществе, в стране – неважно. Судя по тому, сколько эфирного времени занимают юмористические передачи на нашем телевидении, смех стоит дорого и покупается легко. А раз есть такой спрос, значит, люди вполне сознательно и в массовом порядке ищут любой повод для смеха. Если столько надо смеяться над проблемами, то сколько же у нас проблем?!И ведь дело не только в ищущих посмеяться, но и в ищущих пошутить. Серьезных тем практически не осталось, содержательных вопросов и разговоров тоже. Нет ничего дурного в желании пошутить, но беда, когда ничего другого, кроме этого, не остается. Общественно значимые темы, политические вопросы, идеологические дискуссии, религиозные проблемы – все становится поводом для шуток, для стёба, для высмеивания. Оппонента уже не нужно убеждать или переубеждать; его достаточно высмеять – и аудитория ваша. Любой серьезный вопрос можно снять с повестки, тонко пошутив или удачно сострив. И всё: тема, содержание, смысл – всё снижается и перекрывается шуткой, и вместо поиска сути и истины остается только смеяться и улыбаться, иначе прослывешь замшелым пнем без чувства юмора. Глубина смысла мелеет в остротах, масштаб любой темы измельчается в шутках, содержание уходит, уступая место пустоте, которую чем-то надо заполнить. Чем? Смехом. От всего остального люди отвыкли, забыли, что быть серьезным и скучным – не одно и то же. Юмор тоже может быть скучным, а серьезные вещи до предела интересными.«Невыносимо жить в стране, в которой нет чувства юмора, – сказал как-то Брехт, – но еще невыносимее жить в стране, в которой чувство юмора необходимо, чтобы выжить»…