Страсти по таможне
Скорость эскадры определяется скоростью самого тихоходного корабля. Крепость цепи определяется ее самым слабым звеном. Если все это верно, то Таможенный союз между Россией, Казахстаном и Беларусью определяется последним звеном этого тройственного экономического альянса. В последний момент Александр Лукашенко успел-таки вскочить на подножку уходящего поезда, и подписал со стороны Беларуси все документы по Таможенному кодексу за день до его официального вступления. В последний момент Все действительно произошло буквально в самый последний момент. 1 июля, со вступлением в действие Таможенного кодекса, должен был начаться второй этап в создании Таможенного союза — объединение таможенных территорий. Однако под вопросом все еще стояло участие в союзе Минска, который упорно отказывался подписывать Таможенный кодекс, мотивируя это отсутствием договоренностей по вопросам обложения экспортными пошлинами России поставляемых в Беларусь нефтепродуктов. Еще в среду 30 июня, за сутки до вступления Таможенного кодекса в силу, первый вице-премьер Беларуси Владимир Семашко напрямую увязывал отказ Минска ратифицировать кодекс с отказом Москвы отменить экспортные пошлины. Однако уже тогда, буквально в конце июня, анонимные источники в белорусском парламенте сообщили о том, что Таможенный кодекс все же ратифицирован депутатами «в ходе закрытого заседания» и поступил в администрацию президента Лукашенко. Окончательную ясность в вопрос конфигурации, а по сути, и самого существования Таможенного союза России, Беларуси и Казахстана в субботу лично внес президент Александр Лукашенко. По его словам, Беларусь ратифицировала все договоры и соглашения, касающиеся Таможенного союза. «Таможенный кодекс мы ратифицировали, мы сегодня находимся в той же системе координат, что и они (Россия и Казахстан. — А. Л.), мы ни на миллиметр не отстали в Таможенном союзе», — заявил белорусский президент. Так что произошло? И почему так странно, нервно, спонтанно? Сам Лукашенко в ту же субботу признал, что намеренно скрывал от партнеров по Таможенному союзу информацию о ратификации Таможенного кодекса: по его словам, «в России не знали про ратификацию». Скорость ратификации, ее закрытость и все сопутствующие обстоятельства наводят на мысль, что сама ратификация была вынужденной. Некоторые эксперты прямо говорят: Минск хотел как можно дольше тянуть процесс в надежде на уступки в вопросе поставок нефтепродуктов, «однако власти поняли, чем чреват отказ от вступления в союз, — это ограничения поставок белорусской продукции, как промышленной, так и пищевой,- и дрогнули». Кроме этого, с отказом от вступления в Таможенный союз Беларусь стала бы получать газ и нефть по мировым ценам и вдобавок вместо окончательной отмены получила бы вновь выросшие таможенные барьеры перед белорусской пищевой промышленностью, 97 процентов экспорта которой направлено именно на российский рынок. Видимо, в Минске посчитали, что игра не стоит свеч и что дальнейший курс на обострение может привести к таким проблемам, перед которыми запросто померкнут выпадающие доходы от перепродажи дешевой российской нефти. И, подведя итоговый баланс, белорусские власти решили: дешевле ратифицировать Таможенный кодекс и вступить-таки в Таможенный союз. Что и было сделано.Выгоды общие и частные То, что это было сделано так сумбурно и скомканно, свидетельствует лишь о том, что Минск понял: войну нервов, завуалированных политических угроз и экономического шантажа он проиграл. Никакого эффекта не дали ни демонстративный отказ приехать на подписание документов Таможенного союза на уровне премьер-министров в Санкт-Петербурге, ни угрозы перекрыть транзитный газопровод, ни патетические речи и восклицания самого Александра Лукашенко. Ко всему этому в Москве, очевидно, привыкли, и демонстративно уже не обращали внимание. Подчас даже просто подшучивая над экспансивным белорусским президентом. В ту самую субботу, когда Александр Лукашенко неожиданно заявил о ратификации белорусской стороной документов Таможенного союза,в Благовещенске проходило совещание по таможенной и миграционной проблематике, где руководитель Федеральной таможенной службы Андрей Бельянинов рассказывал, как изменилась ситуация со вступления в силу Таможенного кодекса. «Пока никаких чрезвычайных происшествий нет, может быть, потому что выходные, а может быть, потому что новые правила должны быть еще осмыслены юридическими лицами, — сообщал он. — Этот вопрос каждый день на контроле, следим за ситуацией в режиме он-лайн, создан телефон доверия. Пока тревоги есть, и самая большая из них — формат Таможенного союза». Тут президент Медведев поинтересовался у Бельянинова, есть ли контакт с белорусскими коллегами. «Да, полный контакт», — заверил руководитель ФТС. «Главное, чтобы была политическая поддержка. Это даже не в моей компетенции, а в компетенции нашего коллеги. Это гораздо полезнее, чем спамом заниматься — письма рассылать, я имею в виду», — намекнул Медведев на Лукашенко. Намекнул не без повода: в тот же день стало известно, что белорусский лидер разослал письма 80 российским политикам и бизнесменам с объяснением позиции Минска в газовом конфликте. Непонятно, зачем он это сделал: после драки, даже политической, кулаками не машут. Видимо, выпускал последний пар. Все-таки его понять тоже можно. Выгоды от вступления Беларуси в Таможенный союз скажутся не сразу, и не обязательно в виде «живых» наличных денег. Тогда как доходы от перепродажи российской нефти выпадают уже в этом году.Именно поэтому белорусская сторона настаивала, чтобы экспортные пошлины на российскую нефть и нефтепродукты вошли в соглашение по Таможенному союзу, что сэкономило бы Минску 2 млрд долларов ежегодно. Однако российская сторона хотела, чтобы поставки нефти оговаривались отдельными соглашениями. Камнем преткновения стали и пошлины на автомобили, введение которых на территории Таможенного союза позволит поддержать российский автопром, но довольно больно скажется на белорусском автомобильном рынке. В сущности, из всех этих проблем и противоречий есть выход. Дело вот в чем. Александр Лукашенко предлагает Москве отменить экспортные пошлины на нефтепродукты в 2010 году, а на нефть — с 1 января 2011 года. Москва же не против отмены пошлин вообще, она всего лишьпредлагает сдвинуть сроки на год вперед и подписать при этом договоры по Единому экономическому пространству (ЕЭП). ЕЭП — организация более тесной, в идеале экономической, координации и взаимодействия между странами постсоветского пространства. По сути, это постсоветский аналог ЕС, в который помимо Казахстана и Беларуси Россия планирует привлечь Украину и, возможно, другие страны бывшего СССР. Вот как раз в рамках этого нового, более тесного союза, с более высокой степенью экономической координации, Россия и планирует снять все остающиеся ныне экономические барьеры и ограничения. Как заявил в Астане первый вице-премьер Игорь Шувалов, разъясняя суть конфликта: «Белорусская сторона считает, что формирование Таможенного союза, единой таможенной территории ведет к отмене экспортных пошлин во взаимной торговле. Россия и Казахстан считают, что до формирования единого экономического пространства и вступления всех соглашений, формирующих ЕЭП, у каждой стороны остается право взимать экспортные пошлины. При формировании ЕЭП таких возможностей не останется». Таким образом, Минску прямым текстом предложили дождаться 2012 года, когда в рамках Единого экономического пространства обнулятся все пошлины. Вроде бы немного можно подождать полтора года. На входе и выходе И все же не факт, что Минск готов подождать даже эти полтора года. Для Лукашенко экспортные пошлины — это, по сути, вопрос жизни и смерти. Объемы поставок российской нефти в Белоруссию (по трубопроводу и транспортом) составляют около 21,5 млн тонн. До конца 2009 года вся нефть, идущая в Белоруссию из России, облагалась пошлиной в 35 процентов. Большую ее часть республика реэкспортировала уже как свою, получая прибыль. В 2010 году практика изменилась: Россия поставляет вообще без пошлины те объемы, которые необходимы для внутреннего потребления Белоруссии (6,3 млн тонн из 21,5 млн тонн, идущих в Белоруссию), а пошлины на остальную часть составили 100 процентов. Это ударило по белорусским экономике и бюджету. Суммарный объем ВВП, получаемый от переработки поставляемой нефти, составляет 5 — 8 млрд долларов при ВВП, равном около 40 млрд долларов. Это означает, что Минск теряет в год 20 процентов ВВП. Это много. И продержаться Александру Лукашенко, как и всему белорусскому бюджету (но не экономике!) будет непросто. На встрече лидеров стран ЕврАзЭС в Астане было видно, что его все еще мучают сомнения и плохо скрытое недовольство. «Беларусь исходит из того, что любой союз братских, близких государств должен быть во благо. В том числе и Таможенный союз. Поживем — увидим!» — заявил он в итоге. И это, как кажется, все же решило дело: Беларусь видит свое будущее в экономическом союзе с Россией и Казахстаном. Возможно, что и не только с ними. На саммите в Астане главы Таджикистана и Киргизии Эмомали Рахмон и Роза Отунбаева выразили готовность в перспективе присоединиться к Таможенному союзу. Вступление Киргизии особенно важно — страна является членом ВТО, и, в случае если она присоединится к Таможенному союзу, отсутствие претензий к этому со стороны других участников ВТО будет означать, что правила ТС заведомо не противоречат режиму работы этой организации. Для Беларуси, переговоры которой с ВТО остановились в 90‑х, присутствие Киргизии в ТС может стать сильным аргументом на переговорах, как, впрочем, и для России с Казахстаном. Так что Таможенный союз, несмотря на все страсти, бушующие вокруг него, заработал вполне реально и официально. Подтверждением этому может служить желание третьих стран вступить в него.В «липовую» и неработающую структуру вступать не захочет никто.
