Узница мятежного гетто
Эту симпатичную моложавую пенсионерку в Арзамасе многиезнают. Оптимизма в ней столько, что всех вокруг им заряжает. Но мало комуизвестно, что в детстве Маргарита Сергеевна Евдокимова (урождённая Шпагина)была узницей фашистского концлагеря. Может, потому, что для всех, кто такоепережил, – это очень личная правда.«Скорей, Риточка»Родилась Риточка Шпагина в ноябре 1938-го в Арзамасе. Папаеё был военным лётчиком, поэтому семья вскоре переехала в Могилёв, а незадолгодо войны – в Вильнюс. В то лето 1941-го жизнь текла как обычно – ровно ирадостно.Война началась неожиданно. Что это такое, трёхлетняя Рита,конечно, понять ещё не могла. Помнит, как куда-то вдруг подевался папа, какзагудели в небе самолёты, раздался взрыв, потом другой, соседи в паникевыбежали на улицу. Как мама, прижав её к себе, бросилась в бомбоубежище, гдепри тусклом свете свечи, дрожа от страха, они просидели всю ночь… Как в поезд,который должен был увезти их подальше от войны, попала бомба. Как вместе сдругими бежали к лесу, а красные огонёчки скакали то справа, то слева, норовяих догнать. «Скорей, Риточка, – торопила мама. – Это немцы стреляют…» А потомбыла облава, и тех, кто выжил, под конвоем погнали обратно в Вильнюс. Пешком.За колючей проволокой«На улице Субоч два дома стоят. Два дома еврейскими были.Теперь там советские люди сидят. Евреев в могилу зарыли…». Это начальная строфаиз песни, которую сочинил русский мальчишка в застенках того самого лагеря,куда привезли пойманных женщин и детей. По спискам – 598. Половина – дети.Территорию обнесли колючей проволокой, поставили охрану, а новых жильцовмногоэтажек на «горбатой» Субачёвке для начала заставили сжечь во дворе вещи,оставшиеся от прежних хозяев. Об их судьбе они могли только догадываться.11 апреля – Международный день освобождения узниковфашистских концлагерей.Как жили? Гетто есть гетто. Было еврейское, стало русское.Подробности того страшного быта – без света, тепла и канализации (кединственному туалету во дворе с утра выстраивалась очередь) МаргаритаСергеевна не очень помнит. Детская память как разбитое зеркало. Выхватываетлишь осколки той безрадостной жизни.– До сих пор перед глазами маленькая кастрюлька с мутнойводичкой, в которой не сразу разглядишь несколько горошин, – признаётся она. Содержать себя «живой товар» (обитателей гетто планировалиобменять на немецких военнопленных) должен был сам, поэтому работали женщины непокладая рук. Летом – на огородах, зимой – в прачечных. А их голодные детитайком от конвоя выкапывали под колючей проволокой лаз и убегали в городпросить милостыню. Половина маленьких пленников так и не выжила. По спискамумерли 126. На самом деле намного больше. Имена их писали на обрывках бумаги искладывали в банку из-под леденцов. По этой коробке и узнали, сколько…Бог всё-таки есть!– Наших мамочек давно уже нет в живых, но подвиг их я ставлювровень с подвигами солдат, – говорит Маргарита Сергеевна. – Они не простомужественно несли свой крест, пытаясь защитить нас от голода и болезней. Самыеотважные помогали бежать нашим военнопленным из соседнего лагеря, находиличерез дворников жителей, готовых укрыть их у себя.О том, сколько подпольщиц погибло (расстрелов было несчесть), сколько отправлено в Германию, Маргарита Сергеевна узнала гораздопозже из архивных документов. А как им в 43‑м удалось вырваться на свободу,хоть смутно, но помнит.– Когда однажды летом на территорию лагеря въехал грузовик спродуктами, литовцы отвлекли охранников, и нескольким женщинам с детьми, в томчисле и нам с мамой, удалось спрятаться под лавками в кузове. Потом нас увезлив безопасное место. Жили после побега в лесной сторожке. Потом мама вернулась вВильнюс. Регистрации у неё не было, поэтому во время облавы хозяева заваливалиеё в чулане картошкой. Трижды маму это спасало, а на четвёртой облаве еёвсё-таки взяли и доставили в комендатуру.– Когда гестаповец после допроса неожиданно дал команду ееотпустить, она подумала: «Бог всё-таки есть. Он спас меня для детей». И ясейчас нет-нет да повторяю это мамино «Бог всё-таки есть!», имея в виду своюуже мирную судьбу.Судьба её сложилась удачно. После освобождения ВильнюсаСергей Шпагин нашёл жену с дочкой и отвёз их на родину, в Арзамас. Потом им,правда, ещё много пришлось по стране помотаться. Такова судьба семей военных.Окончив Тамбовский пединститут, Маргарита Сергеевна уехала на Дальний Восток, авыйдя замуж, снова вернулась в Арзамас.– Не зря говорят, что везде хорошо, но дома лучше, –улыбается она. – Сейчас на пенсии, занимаюсь садом, внуками, в ансамбле«Журавушка» пою. Вроде всё замечательно. Но почему-то нет-нет да строчку излагерной песни вспоминаю: «А время в неволе по каплям течёт…» Мы её на мотив«Раскинулось море широко» пели. Иногда спрашивают: «Зачем через столько лет этоворошить?» А я говорю: «Надо. Забудем – перестанем быть людьми».P. S. Увы, пока материал готовился к печати, не стало егоавтора. А строки его – вот они, на газетных страницах. Как память.
