В Болдино к Александрам Сергеевичам
Болдинская осень — время величайшего творческого взлета русского гения Александра Сергеевича Пушкина. Говорят, что только те произведения, которые он создал, приезжая трижды на Нижегородчину, уже дают ему право по своему значению и талантливости считаться великим.Болдинцы гордятся, что родились и выросли на земле, вдохновившей гения, и называют себя пушкинскими. Почти ежегодно в день рождения поэта или осенью я бываю в Большом Болдине и восхищаюсь талантливостью, открытостью души и гостеприимством жителей. Одного из них, А. С. Чеснова, заместителя главы администрации района, полушутливо я называю так: «Александр Сергеевич — заместитель Пушкина».Мы, его собеседники, с удовольствием слушали воспоминания и забавные истории о болдинцах и гостях села, на которые так щедр «веселый чиновник». Меткий взгляд, точное словечко и правдивое детальное описание захватывают так что вместе с самарским поэтом Евгением Семичевым я буквально ходил по пятам за Чесновым, очарованный его импровизациями. Несколько раз горячо просили, чтобы Александр Сергеевич записал свои рассказы, на что Чеснов только лукаво улыбался. Оказалось, не зря: директор музея-заповедника «Болдино» Юрий Александрович Жулин, человек с необычайным чувством юмора, не только убедил Александра Сергеевича записать свои байки, но и уже издал их двумя миниатюрными книжечками тиражом по тысяче экземпляров. Проиллюстрированы они рисунками петербургского графика Энгеля Насибулина. Разумеется, хитрый Жулин был в первую очередь заинтересован в выпуске в серии «Околомузейные истории» сборника «Как Пушкин бакенбарды сбрил». Вторая книжечка «Веер по-шведски», книга лирической и юмористической прозы и стихов, менее привязана к музею, но при этом дороже самому автору. Ведь он, как и в первом случае, герой многих описанных событий, а еще автор песен и стихов.Книги Александра Сергеевича Чеснова, при всей своей современной самобытности, являются как бы продолжением рассказов болдинского писаря Ивана Васильевича Киреева, который собирал у старожилов воспоминания о великом поэте.На будущий год снова соберусь в Большое Болдино. «Куда поехал?» — окликнет меня сосед. «В Болдино. К Александрам Сергеевичам», — отвечу я. Из книги «Как Пушкин бакенбарды сбрил»(Александр Чеснов) В ту пору я работал в отделе писем редакции болдинской районной газеты «Колхозная трибуна». Вызывает меня однажды редактор и говорит: «Тебя хочет видеть Селихин (предрик). Зачем — не знаю. Давай, одна нога здесь, другая — там».Захожу в кабинет Вениамина Васильевича. Гадаю, за что получу втык. А он мне сразу:-Ты знаешь, что у нас впереди?- Ну, что у нас там впереди?.. — размышляю вслух, успокоившись (разноса вроде не предвидится). — Коммунизм вроде как…- Ну, это оно конечно, — соглашается предрик и еще один наводящий вопрос задает. — А поближе?- Поближе, — говорю, — аванс вроде обещали завтра дать…- Аванс?! — покрутил головой Вениамин Васильевич. — Пушкинский праздник у нас через два месяца, а ты «аванс!». И вот что получается. О Москве песня есть, о Ленинграде тоже, о Горьком целых две. Даже о Лукоянове и то сочинили. А о Болдине?- Так не написал пока никто, — говорю.- Вот я вам с Власовым это дело и поручаю. Его я уже вызывал. Он задачу понял. До тебя дошло?- Дойти-то дошло, — говорю. — Только песен не писал никогда.- Все! Приказы не обсуждаются. Сроку вам — две недели. Чтобы гостей пушкинского праздника встречали мы новой песней — о Болдине!В тот же день встретились мы с Александром Васильевичем Власовым, директором музыкальной школы. И процесс пошел.Песню мы написали. В сроки отведенные уложились. Доложили предрику. И до поры до времени я о песне забыл, честно говоря. Другие заботы одолели.Каждое лето мы, ограниченный контингент редакционных мужиков, отправлялись в лес на заготовку дров. Газа природного в районе тогда еще не было. Поэтому и типографским работникам, и редакционным почти всем нужны были дрова. Вот их-то мы и должны были заготовить и доставить.В состав бригады входили фотограф Саша Елизаров, водитель (менялись они часто по причине старости и ветхости нашей «шестьдесятдевятки», поэтому, кто тогда у нас шоферил, не помню). Кроме того, в бригаде были завотделом писем Николай Агафонов и я. А возглавлял ее Виктор Локтев, мастер на все руки: и фотограф, и водитель, и лесоруб (у него и «Дружба» была). Вот эта пила да упомянутый «газон» были нашим материальным обеспечением.Работу свою мы строили так. До обеда валили и кряжевали лес. Часов в двенадцать один из нас садился в «газик» и выезжал на Ужовскую трассу (благо до нее от делянки километра полтора всего). Далее надо было поймать три-четыре машины, что возвращались со станции (естественно, порожняк), договориться с водителями, загнать грузовики на делянку, загрузить, отправить три машины по адресам наших сотрудников, а одну мы пускали налево, на продажу. Жили-то безвылазно в лесу. Надо было и есть, и лесника с обходчиком принять по-человечески, если заедут.В день пушкинского праздника очередь ловить «леваков» была моя. Выезжаю на трассу. Жду. Диву даюсь: нет машин.Потом хлопнул себя по лбу. Ну! Совсем одичали! Сегодня же праздник! Гаишники, наверное, на каждом шагу. А я стою в километре от границы района, где обычно гостям хлеб-соль вручается и все такое. Дай, думаю, хоть погляжу, как и чего там.Подъехал поближе. Но на трассу выезжать не стал. Да и сам вдоль оврага кустами к месту встречи делегации пробираюсь. А то ведь людей перепугаю. Мы за две недели лесной жизни и обросли, и обтрепались — больше на леших похожи.А на границе уже все на мази. Девушки с цветами и в сарафанах. Хлеб-соль на капоте райкомовской «Волги». Саша Власов с баяном. Милиции человек шесть…Вдруг, слышу: Власов мелодию какую-то вроде знакомую стал наигрывать и девушки запели — репетируют, значит. Да и слова-то… о чем-то напоминают. Да это же моя песня!.. Заслушался, утратил бдительность. Из кустов высунулся. А тут рация милицейская заработала. Из Ужовки сообщили, что автобус с гостями и машины сопровождения прошли, и будут на границе минут через семь.Все засуетились, забегали. И тут начальник милиции меня увидел. Не признал, понятное дело. И как гаркнет на своих: «Гости вот-вот будут, а у вас алкаши вон по кустам… Быстро его в «собачник» (клетка в милицейском «уазике» за задним сиденьем). Не успели два сержанта под козырек взять, а я уже по кустам к своему «джипу» рванул. Кепку потерял, сапогом за сучок зацепился: голенище — в клочья. Лицо оцарапал. В кабину влетел и газу — по пашне, напрямки.«Э, нет, ребята, — шепчу про себя, — автора так просто не возьмешь!Влетел на делянку. Все мужикам рассказал. Долго они надо мной подшучивали. Нет-нет, да и попросят рассказать, как я с презентации собственной песни еле ноги унес. А песней той лет двадцать гостей праздника встречали…
