Захар Прилепин: Остров «Обитель»
Его любят и цитируют режиссеры, писатели, лауреаты Нобелевской премии и просто читатели во всем мире. Книги его становятся бестселлерами, пьесы по его произведениям идут в России и за рубежом. Театральная постановка по роману «Санькя» поучила главную российскую театральную премию «Золотая Маска», а недавно Захар Прилепин получил премию «Книга года — 2014» в номинации «Проза года» за роман «Обитель», посвященный Соловецкому лагерю.Справка «НП«Захар (Евгений) Прилепин – писатель, журналист, политик. Закончил филологический факультет университета имени Лобачевского и Школу публичной политики. Работал разнорабочим, охранником, служил командиром отделения ОМОНа, принимал участие в боевых действиях в Чечне в 1996 и 1999 годах.Волны Соловков— Интерес к теме Соловков волнообразный. Он то появляется в литературе, то затухает. Как вы вышли на эту тему, стали собирать свою огромную библиотеку по Соловкам, архивные записи, дневники. Сколько лет ушло от первой идеи романа до последней точки в нем?— Точные даты я уже не помню. Года четыре назад мой друг — наш земляк — режиссер Саша Велединский (автор фильма «Географ глобус пропил», сценарист «Бригады» и «Дальнобойщиков») позвал меня на Соловки… Пожить, посмотреть — может, что-то у меня напишется, а у него экранизируется потом — по написанному мною. Так, мало-помалу и зародился текст. Началось, собственно, наверное, с того, что гид в трех словах рассказал нам историю, как между заключенным и сотрудницей лагерной администрации возникла любовная связь. У меня что-то щелкнуло в голове и… Короче, спустя несколько лет получилась огромная книжка.Больше романа— «Обитель» задумывалась как повесть, в итоге получился большой роман. Герои ведут вас за собой? Выходят из задуманных рамок и живут собственной жизнью, заставляя менять первоначальный план?— Да-да, всё так. Множество персонажей в романе имеют реальных прототипов. И человек, который вчера был страницей в чекистском отчете, или этим самым чекистом, писавшим отчет, — он ведь где-то есть, он не исчез. Если долго размышлять над его жизнью, если долго и страстно пытаться эту жизнь восстановить — ты начинаешь чувствовать, что кто-то смотрит тебе через плечо. А потом уже как бы начинает подталкивать: еще скажи обо мне, еще — я ведь был! Я был!— Роман получился многогранный и многожанровый, какой жанр самый главный?— Меня совершенно это не волнует. Можете представить, что вы спрашиваете об этом Льва Толстого: «Война и мир» — это мелодрама или военная сага?» Мы тут не сравниваем себя со Львом Толстым, но жизнь больше любого жанра. Жизнь сама по себе жанр. Но, если угодно, это житийно-плутовской роман.Такие разные читатели— Один в романе видит сюжет, другой замечает тончайшие нюансы подтекста. Это маячки «для тех, кто в теме», или основа стиля?— Я иногда делаю какие-то маячки для знающих и более подкованных в литературном смысле людей, но вообще это не самоцель. Меня движение жизни как таковое больше увлекает.— Читатели «Обители» — кто они? Они вам пишут, спрашивают, спорят?— Кто угодно. Я несколько тысяч писем и откликов получил уже. Социальное положение, возраст, национальность, вероисповедание — всё смешалось. Самые разные люди.— Успех роману пророчили сразу, в сети восторженные отзывы читателей называют его самым сильным вашим произведениям. То, что он стал «Книгой года», для вас закономерность или интрига все-таки была?— Была интрига, конечно. Но я спокойно ко всему этому отношусь. Есть премия — и хорошо. Нет — и ладно. Вот то, что этим летом «Обитель» была самой продаваемой книгой в стране, меня радует и удивляет, конечно. Сложно сказать, что мне всё равно в данном случае. Мне не всё равно — мне очень приятно и немного забавно.Киноистория— Александр Велединский собирается снимать по роману фильм. Для автора плюс или минус, когда его роман экранизируют?— Плюс — повышаются тиражи, автору капают деньги с продаж, дети и жена довольны. Какой же тут минус? Люди смотрят кино, потом некоторые из них идут и читают книгу и узнают, как всё было на самом деле. После экранизаций повышаются тиражи даже Достоевского и Булгакова, которых, казалось бы, все давно прочли.— Почему вы отказываетесь от работы над сценариями по своим произведениям? Ведь режиссер может сделать с текстом всё что угодно?— Да и пусть делает — это его работа. Я отвечаю только за свой текст. Кино — другая история, другой мир, другие законы. Тем более, идти вместе с героями на еще один круг — занятие не самое приятное. Я уже прожил эту жизнь, больше так искренне и глубоко не смогу.— После недавних кинодебютов вы хотели бы исполнить роль в фильме по собственному произведению?— Может, сыграю что-нибудь. У меня сейчас есть пара предложений от известных режиссеров. Так что, к тому моменту, когда будут снимать «Обитель», я наиграю еще несколько фильмов. Это забавный опыт, он меня веселит.Писателю должно быть тихо— Сам писатель — остров? Процесс творчества идет наедине с собой или важно то, что вокруг? Суета города, мирные воды Керженца на даче, окружающие люди?— Должно быть тихо. Не должно быть рядом телевидения и Интернета. Голова должна быть в меру пустой. Сердце — спокойным. Поэтому, да, я пишу только в деревне на Керженце.— Чем объяснить, что читатели всё чаще выбирают многостраничные романы? И что главное в современной литературе, каков «рецепт удачи» от Прилепина?— Рецепта удачи нет и быть не может. Только наивные и неопытные люди думают, что литературный успех можно просчитать. Если б его можно было просчитать — жуликов было бы на порядок больше. Но стать Пелевиным, или Улицкой, или Прохановым, или Быковым, или нашим земляком Свечиным, у которого купили права на экранизацию почти всех книг, нельзя. Их можно только пародировать, и то, как правило, неудачно. Нельзя просчитать то, что хочет читатель: он сам не знает, что хочет. Кто-то мог предсказать, что читатель хочет роман про Соловки? После Шаламова, Рыбакова, Солженицына и Домбровского? Нет, конечно.— Школьники пишут по вашим произведениям рефераты, студенты — дипломные работы. Вы ощущаете себя «живым классиком»?— Если я буду об этом размышлять всерьез и долго — меня нужно будет подлечить. Я спокойно отношусь и к этому тоже. Да, изучают, да, внесены тексты в университетские программы. Я отстраненно на это смотрю: как бы это ко мне не относится. Свой статус надо поддерживать всю жизнь. Место в иерархии не дается раз и навсегда. Сегодня его дали — завтра забрали. Не надо переоценивать многие вещи. Надо делать свое дело и не суетиться.Лучше таблетки— Какую книгу вы бы перечитали, если бы неожиданно освободился вечер, а за окном лил дождь и капли мирно стучали по карнизу?— Я читаю книг сто одновременно, в любую погоду: и когда капли стучат, и когда град, и когда снегопад. Поддерживать сознание и рассудок в должном состоянии надо вне зависимости от погоды. Андрея Платонова перечитывал недавно. Каждый год перечитываю Леонида Леонова и Гайто Газданова. Если кому-то нужен прекрасный, «осенний», под нынешнюю погоду лирический русский писатель-то вот Гайто Газданов. «Вечер у Клэр», «Призрак Александра Вольфа» — это нечеловечески хорошие книги. И хотя бы одно стихотворение на ночь — лучше любой успокаивающей таблетки. Только что был юбилей — 40 лет могло бы исполниться Борису Рыжему. Со временем он, наряду с Есениным, займет важнейшее место в национальной поэтической иерархии. Удивительный поэт, один из моих любимейших.
