Жизнь по средствам
Лето обещает быть жарким. И не только в прямом смысле, как подумали многие, но и в достаточно очевидном переносном. Очень сильно и быстро накаляется социальная и политическая обстановка во многих странах. И не только там, где это уже стало практически привычным и потому не слишком обращающим на себя внимание делом, но и там, где социально-политическое напряжение явление в достаточной степени позабытое и потому непривычное. В Европе, например. Или в Соединенных Штатах. Короче говоря, в самых благополучных странах пресловутого «золотого миллиарда». Внимательные наблюдатели могут отмечать повышение градуса социально-политической напряженности уже сейчас. И внешне мирная, безобидная форма проявления этой напряженности их уже не обманывает. Крах «общества всеобщего благосостояния» Впрочем, и не такая уж безобидная на самом деле. В ходе последних греческих беспорядков, вызванных планами правительства по сокращению бюджетных расходов, погибли люди. И не стражи порядка, и не сами бунтовщики, что было бы хоть в какой-то мере объяснимо, а мирные, совершенно посторонние люди, не имеющие никакого отношения ни к забастовкам, больше похожим на форменный бунт, ни к его подавлению, и чья единственная вина состояла лишь в том, что они оказались на пути разбушевавшейся толпы. В результате случилась трагедия. И случилась она из-за того, что греческое правительство решило жить по средствам, и призвало к этому своих же граждан, а граждане не послушались и решили протестовать против такой политики и такого подхода к делу. Вообще, с точки зрения разумного человека, все это выглядит достаточно странно. Выглядит это так. В последние годы Греция набрала уйму кредитов, которые сейчас не способна обслуживать. Естественным выходом из ситуации было бы объявление банкротства, сиречь, государственного дефолта. Но фокус в том, что Греция не может этого сделать по двум причинам. Точнее даже по одной, имеющей всего лишь два аспекта. Во-первых, у Греции нет суверенной валюты, которую можно девальвировать, а значит, нет и суверенной финансовой системы, по которой можно объявить дефолт. Хотя технически это и можно было бы сделать при большом желании, но, и это во-вторых, сделать этого Греции не дадут ее европейские соседи по «зоне евро». Потому что если Греция объявит дефолт, обрушится все евро, а это нанесет еще один, возможно, последний удар по и без того шатающейся европейской экономике. Поэтому Греции никак не могли дать и не дали прибегнуть к простейшему спасительному средству по банкротству. Ей пообещали финансовую помощь в погашении долгов, взамен велев самой резко урезать государственные расходы, в том числе и социального характера, и ввести политику строжайшей бюджетной экономии. Правительству деваться было некуда, правительство согласилось. А вот население отказалось проявить понимание, затянуть пояса, согласиться на сокращение зарплат, пенсий, вообще социальных расходов. Практически не участвуя в создании общеевропейского ВВП, греки, однако, жили ничуть не беднее остальных европейцев, в том числе и за счет небывалой щедрости своего правительства, бездумно тратившего многочисленные кредиты на социальные выплаты и социальную инфраструктуру. И отказываться от этой своей обеспеченной привольной жизни греки отнюдь не намерены, не понимая, не желая понимать, что это им все равно придется сделать. Вольно или невольно, большими потерями или малыми, но отказаться от комфортного существования в обществе всеобщего благосостояния грекам придется. Пока они этого не понимают. Пока они упрямо бунтуют против организованной политики снижения уровня жизни, не понимая, что альтернативой этому может быть только неорганизованное снижение уровня жизни — проще говоря, анархия, хаос, социальная катастрофа. И, что любопытно, этого же не понимает и большинство остальных европейцев. Видимо, поэтому они и протестуют сейчас с завидной регулярностью против политики жесткой бюджетной экономии своих правительств. Поэтому и устраивают регулярные забастовки, еще больше подрывая устойчивость европейской экономики. И чем сильнее и неотвратимее будет снижаться уровень жизни, тем чаще и регулярнее будут устраиваться многотысячные забастовки, и тем вернее они будут перерастать в масштабные беспорядки. Поэтому и было сказано в начале, что лето обещает быть жарким. Обещает и наверняка таковым и будет. Согласованные решения Однако европейцы могут бастовать сколько угодно — теперь это уже практически бесполезно. Дело в том, что на последнем саммите «большой двадцатки» в Торонто лидеры стран договорились к 2013 году вдвое сократить бюджетный дефицит и стабилизировать или вывести на четкую снижающуюся траекторию к 2016 году отношение государственного долга к ВВП. В просторечии это означает принятие согласованного решения на глобальном уровне о все том же снижении государственных расходов и проведении все той же политики «жизни по средствам».Конечно, в реальности все выглядело не так просто и однозначно. У участников встречи в Торонто на самом деле не было единого взгляда в отношении необходимости немедленного снижения дефицита. В итоговой декларации саммита подчеркивается, что это компромиссная позиция и снижение госрасходов не должно привести к ухудшению перспектив роста экономики — «эти действия будут включать завершение бюджетных стимулов в этом году там, где это целесообразно, и начало благоприятствующей росту бюджетной консолидации в странах с развитой экономикой». Например, в Японии снижение дефицита не является немедленной задачей. И все же, политика сокращения расходов и экономии средств все больше становится определяющей и доминирующей в мировом экономическом развитии. Даже президент США Барак Обама заявил, что отрицает наличие каких-либо разногласий по этому вопросу между странами, и добавил, что декларация отражает позицию его администрации, которая уже давно завила о планах по сокращению дефицита бюджета вдвое к 2013 году. И хоть он оговорился, что «мы не можем бежать к выходу все вместе», направление выхода и для США, и для всего остального мира выбрано и указано со всей очевидностью. Наиболее ярый сторонник политики сокращения дефицита канцлер ФРГ Ангела Меркель так прокомментировала это решение «большой двадцатки»: «Честно говоря, это больше, чем я ожидала, так как это достаточно определенно». Тут следует заметить, что на подобных многосторонних международных встречах лидеры стран, как правило, стараются не давать каких-либо конкретных обещаний и не делать определенных заявлений, которые могут связать им руки во внутренней политике и ограничить свободу маневра во внешней. Президенты, премьеры и прочие высокопоставленные лица стараются отделываться расплывчатыми обещаниями и туманными заявлениями, прибегая к формулировке конкретных обязательств лишь в самом крайнем случае. Сейчас, как кажется, настал именно такой случай. Сейчас всем, абсолютно всем стало понятно, что политика бездумной накачки экономики ничем не обеспеченными деньгами может завести в тупик. Или в пропасть. В любом случае это не решение проблем. Колоссальное раздутие финансового сектора привело к чудовищному перекосу в современной экономике, и любое лишнее или неосторожное движение может привести к повторному, и вполне возможно, окончательному обрушению. Это понимают все, с этим согласны все, и единственные возможные разногласия в вопросе устранения глобального дисбаланса в финансово-экономической системе заключаются лишь в тактических решенияхи оперативных мероприятиях, каковые следует предпринять на уровне конкретных стран и правительств. Заветам Кудрина верны На уровне правительства России решения были приняты сразу же после возвращения президента Дмитрия Медведева из Торонто. В минувший вторник президент Медведев представил кабинету министров бюджетное послание на 2011 – 2013 годы. Основная идея послания, такое впечатление, была практически взята из совместного итогового коммюнике стран «большой двадцатки». В своем втором ежегодном бюджетном послании президент Медведев призвал к сокращению бюджетного дефицита к 2013 году более чем в два раза по сравнению с 2009 годом и постепенному сворачиванию антикризисных мер, принятых ранее. Конечно же, эти решения были приняты давно и заранее, и то, что о них было объявлено аккурат после саммита «большой двадцатки», на котором были приняты практически аналогичные решения, не более, чем совпадение, хотя и довольно знаковое. Политика ли России совпала с общемировыми тенденциями, или общемировые решения принимались с учетом политики России — неважно. Важно то, что Россия в этот раз вполне попала в глобальный тренд по сокращению расходов, дефицита и устранению финансового дисбаланса. И, что интересно, подобную политику в предыдущие годы с успехом проводил и отстаивал министр финансов Кудрин, вынужденный было изменить своей традиционной скупости лишь под давлением кризиса 2008 года. Сейчас правительство России, и не только России, возвращается к его традиционной политике. Неудивительно, что Кудрин снова на коне, неудивительно, что именно ему доверено комментировать основные положения бюджетного послания президента. По словам Кудрина, в новом бюджете предусмотрены снижения расходов по ряду статей. Рассматриваются два этапа оптимизации бюджетных расходов: краткосрочный — в течение одного-двух лет, и более долгосрочный — до 2015 года, сказал глава минфина на финансовой конференции в Москве еще перед выступлением Медведева. Несмотря на подобную «оптимизацию», бюджетное послание президента предусматривает, вполне в духе Кудрина, необходимость уменьшения зависимости от нефтегазовых доходов, сокращение государственной собственности и числа госслужащих и сокращение федеральной собственности и приватизацию госимущества. Все это, в итоге, будет способствовать улучшению финансового положения страны за счет некоторого ухудшения финансового положения граждан. Но, как кажется, россияне относятся к этому с большим пониманием, чем европейцы. Мы еще не настолько зажирели и охамели, чтобы настаивать на продолжении банкета во время всеобщей финансовой чумы. Чувство меры и инстинкт самосохранения у России еще имеется. А значит, имеется и шанс на преодоление кризиса.
