Плюс валентинизация всей страны

Сердечки, цветы, клубника… И непременные валентинки с признаниями в любви. Цвет Дня святого Валентина – красно-бело-розовый. Можно очень громко кричать: «Не наш это праздник! Не православный!» Можно презрительно фыркать: «Господи, ну что за романтические бредни?» — а все равно.

14 февраля каждая девушка ждет от своего мужчины если не подарка, то признания в любви – непременно.

 

Романтика – удел девушек. И пусть мир держит курс на размывание гендерных границ, любой человек скажет: фотосессии «в сердечках», широкие жесты, свечи и цветы – это мечта барышень. Они вообще правят бал в индустрии праздника.

Исконно женское 8 марта строится по всем законам жанра романтической мелодрамы (некоторые пары, конечно, сносит в романтическую, но комедию, а то и вовсе в фарс), присвоенное девушками 14 февраля тоже обретает черты идеального женского праздника и даже 23 февраля дамы все чаще организуют по образу и подобию «восьмомарта» — то есть дарят своим мужчинам именно то, что хотели бы получить сами: объятия, поцелуйчики, романтические фотографии себя и прочие очень важные в их понимании вещи.

Почему мужчины не сопротивляются?

Они, на самом деле, сопротивляются. Но сфера эмоций – это все-таки царство женщин, так что мужикам на чужом поле трудно. Поэтому они смиряются и уходят в тень: «Хочешь с романтизмом? Ну ладно, будем праздновать с романтизмом. Только выдай мне сценарий, где и чего я должен тебе говорить, а то забуду».

Девушка чувствует неискренность и обижается.

Мужчина вздыхает: «Ох, женщины!» — и идет либо пить пиво, либо заглаживать вину – в зависимости от степени привлекательности девушки и степени увлеченности мужчины.

 

И вот тут интересно.

А почему, собственно, мужчины так остро протестуют против романтики?  Им же не может не нравиться, что их любят? Да они и сами девушек любят. И любой нормальный муж периодически говорит любой нормальной жене: «Я тебя люблю». Или не говорит, но демонстрирует свое расположение, уважение и прочее желание.

Есть у меня одна странная теория.

Называется «пересластили».

Объясняется просто. Представьте, что вы пьете чай с одной ложкой сахара. Ну, пьете и пьете, вам все нравится. А потом приходит ваша подруга и говорит: «Одна ложка – мало. Давай я тебе насыплю пять. Я всегда с пятью ложками пью. И это так вкусно, так вкусно!» И она сыпет, и вы пьете этот сироп с ароматом чая, и вам вообще не вкусно. Но и обижать подружку не хочется.

А из-за соседнего столика на вас смотрит третья ваша подружка, которой никто никогда не насыпал в чай ни ложечки сахара, и она чувствует, что вам там – сладко. А ей – горько. И она пишет фырчащий пост в соцсети про «как же это противно – выставлять свою любовь к сахару напоказ». А вы уже прямо-таки готовы присоединиться к бессахарной подружке. Потому что вам совсем-совсем сладко. А сахарная (та, которая насыпала вам пять ложек) тоже какая-то недовольная, потому что ждала от вас ответного шага или хотя бы искренней благодарности, а вы вон чего-то морщитесь.

И это, заметьте, я всего лишь про чай! А если бы в это уравнение ввести еще и мужчин, его б не решили все суперкомпьютеры мира.

 

А вывод вообще простой: не осыпайте человека романтикой, если он не хочет. И спокойно попросите насыпать сахара вам – столько, сколько вам действительно хочется. Даже если человек не насыпет – он хотя бы спокойно объяснит, почему не может поддержать ваш душевный порыв. И вы хотя бы не обидитесь.

В подарок всем – подборка цитат из дамских романов (которые, скажем честно, выстраиванию нормальных отношений с противоположным полом помогают примерно так же, как керосин — тушению пожара).

 

 

Приложив ее голову к своей груди, Коул обнял ее. От него пахло мужчиной. Он принялся ее целовать. А целовать было много — она вся!

 

Мужские пальцы гладили ее голую кожу. Схватив его за запястье, Эми оторвала его руку…

 

Он стал подниматься по лестнице, прижавшись к ней губами.

 

Селина стенала, больше не напрягая мозг.

 

Разодрав глаза, Мэри обнаружила, что лежит, обмотавшись вокруг Райта.

 

Эрика подняла пылающее лицо, ноги обморочно подогнулись, и тогда он отнес ее на диван вишневой кожи.

 

Ей хотелось умереть, но вместо этого она уснула.

 

Он наблюдал, как у нее в голове вращались шарики, и решил помочь.