День, когда мир разделился
Двадцать второго июня,Ровно в четыре часа,Киев бомбили,Нам объявили,Что началась война. Двадцать второго июня, ровно шестьдесят девять лет назад, войска гитлеровской Германии вторглись в Советский Союз. Вот зачем? На тупой вопрос есть тупые ответы. Затем, что Гитлер хотел завоевать для Германии «жизненное пространство» на востоке; затем, что хотел покончить с коммунизмом; затем, что стремился к мировому господству. Нормальному человеку все это кажется бредом. И подспудно очень многим, в том числе и профессиональным историкам, кажется, что здесь что-то не так. Что здесь есть что-то еще, более истинное, более глубокое, более правдоподобное. Ведь не может же умный человек развязать самоубийственную войну с самоубийственным исходом, руководствуясь такими целями! А кто сказал, что Гитлер умен? Давайте послушаем его самого, почитаем выдержки из его речей, из его выступлений, из его книг, наконец. «Наши задачи в отношении России: вооруженные силы разгромить, государство уничтожить… Нам не следует тут придерживаться законов солдатского товарищества. Коммунист не был товарищем и не будет. Речь идет о борьбе на уничтожение», — заявил Гитлер 30 марта 41-го года на совещании в Имперской канцелярии. «В принципе, речь идет о том, чтобы умело разрезать на куски этот гигантский пирог, дабы мы, во-первых, могли его покорить, во-вторых, им управлять и, в третьих, его эксплуатировать» — это было сказано в середине июля того же года, уже после начала войны. Может, все это вызвано угаром войны? Что ж, обратимся к ранним мыслям Гитлера, вполне откровенно и стройно изложенных им в главном труде его жизни. Через всю «Майн кампф» сквозной нитью проходит главная, стержневая идея Гитлера, которуюон добросовестно проводил в жизнь, став правителем рейха, — расширить владения Германиив других районах.Где? «Германия, — писал Гитлер, — должна увеличить своютерриторию на востоке — в основном за счет России». Это писано в 1924 году, в мюнхенской тюрьме, где Гитлер отбывал свой срок за организацию «пивного путча». Никто не стоял у него над душой, он мог писать все что душе угодно, и писать искренне. «Желание получить земли в Европе можетбытьреализованоглавнымобразомзасчет России. Это означает, что новому рейху предстоит снова отправитьсявпоход по стопам древних тевтонских рыцарей и с помощьюгерманскогомечаобрести землю для германского плуга и хлеб насущный для нации». Старая германская политика — «Drang nah Osten», «Натиск на восток». Оказывается, ничего нового Гитлер не изобрел, оказывается, он всего лишь подхватил и реинкарнировал исконную национальную идею. Гм… Может быть, это будет ключом к решению загадки? С особой ностальгией Гитлер относится к XIII веку, когда германцыоттеснили славян на восток. Подобное продвижение на восток следовало возобновить. «В настоящее время в Европепроживаетвосемьдесятмиллионовнемцев! Текущую внешнеполитическую деятельность можно признать правильной лишь в том случае, если черезстолетназемлебудутпроживатьдвестипятьдесят миллионов немцев… Таким образом, мы, национал-социалисты, начинаем там, гдезакончили битву шесть веков назад. Мы приостановим бесконечную миграцию немцев на юг и запад и обратим наш взор на земли, расположенные на востоке… Говоря сегодня о жизненном пространстве в Европе, мы восновномможем иметь в виду лишь Россию и ее вассальные пограничные государства». Ну что, есть у кого-то еще какие-то сомнения относительно истинных целей и мотивов Гитлера? Кто-нибудь хочет еще порассуждать об ошибках Чемберлена и Сталина, приведших Гитлера к войне? Может, остановиться на более оригинальной идее: Гитлер изначально планировал войну, и вся его политика и была направлена на войну. И, что самое любопытное, политика эта не была противна немцам. Не зря же они сражались с такой страстью, яростью и одержимостью за одержимые идеи, провозглашенные их одержимым фюрером. Неужели какими-то дипломатическими или политическими ходами можно было сдержать такой фанатизм? Кстати, об ошибках. Вспоминая о своем визите в Москву в августе 42-го года, Черчилль, в частности, пишет: «Вовремяодной из моих последних беседсо Сталинымя сказал:«Лорд Бивербрук сообщил мне, что во время его поездки в Москву в октябре 1941 года вы спросили его:«Что имел в виду Черчилль,когда заявил в парламенте, что онпредупредил меняо готовящемся германском нападении?»«Да, я действительно заявил это, — сказаля, — имея в виду телеграмму, которую я отправилвамвапреле 1941года».Иядосталтелеграмму, которую сэр Стаффорд Криппс доставил сзапозданием.Когда телеграммабылапрочтена и переведенаСталину, тотпожал плечами:«Япомнюее. Мнене нужнобыло никаких предупреждений.Язнал, что войнаначнется,но ядумал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или околоэтого». Показательный эпизод, не правда ли? Все главные лица разыгравшейся драмы знали, что война неизбежна. И все лишь надеялись выиграть чуток времени за счет других. Вот в этом и заключалась ошибка. Но только в этом! В главном же, все союзники, безусловно, сходились. В лице гитлеровской Германии в мир пришло жуткое зло. Это зло должно быть уничтожено. Поверх всяких политических расчетов и интриг, поверх всех хладнокровных государственных замыслов и стратегических интересов в мире на некоторое время установились четкие и понятные ориентиры. По одну сторону — зло, по другую — добро. Этот момент истины сорвал налет неистребимой лжи и лицемерия со всех политиков, стран и народов и объединил друг с другом тех, кто в иное время никогда бы даже не задумывался о союзе и совместных действиях. Очень хорошо это видно на примере союза Англии, США и СССР. 22 июня Черчилль выступил по радио со следующим обращением: «За последние25летниктонебылболее последовательным противникомкоммунизма,чем я.Яневозьму обратнони одного слова, которое я сказал о нем. Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчасзрелищем. Прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями исчезает. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцыобрабатывали с незапамятных времен. Я вижу их охраняющими своидома,где их матери и жены молятся- да,ибо бываютвремена,когдамолятсявсе, — обезопасности своихблизких, о возвращении своего кормильца, своего защитника и опоры. Я вижу десятки тысяч русскихдеревень, где средства к существованию с таким трудом вырываютсяу земли, но где существуютисконные человеческие радости, где смеются девушки и играют дети. Я вижу, как на все это надвигается гнусная нацистская военная машина сеещеголеватыми, бряцающими шпорамипрусскимиофицерами,сее искусными агентами, только чтоусмирившимиисвязавшими по рукам иногам десятокстран.Явижу также серую вымуштрованную послушную массу свирепой гуннскойсолдатни, надвигающейся подобно тучамползущей саранчи. Я вижув небе германские бомбардировщикии истребители сеще не зажившими рубцами от ран, нанесенныхимангличанами, радующиесятому,чтоони нашли,как им кажется, более легкую и верную добычу… За всем этимшумом и громом явижукучку злодеев, которые планируют, организуют и навлекают на человечество эту лавину бедствий… У наслишь одна-единственная неизменная цель. Мы полны решимостиуничтожитьГитлера и все следы нацистского режима. Ничто не сможет отвратить нас от этого, ничто. Мыникогда не станем договариваться, мы никогда невступим впереговоры с Гитлеромили с кем-либо из его шайки. Мыбудем сражаться с ним на суше, мы будем сражаться с ним на море, мыбудем сражаться с ним в воздухе, пока,с божьей помощью, не избавим землюот самой тени его и не освободим народы от его ига.Любойчеловек илигосударство, которыеборются противнацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, ‑нашивраги…» Отныне все так и будет. До самой Победы. А следующие слова Черчилля, как кажется, актуальны и по сей день: «… Опасность, угрожающая России,- это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам, точно так же как дело каждого русского,сражающегося за свойочаги дом, — это дело свободныхлюдей и свободных народов вовсех уголках земногошара. Усвоим жеуроки,уже преподанные нам стольгорьким опытом. Удвоим свои усилияи будем бороться сообща,сколькохватит сили жизни».
