Евгений Наместников: в отличие от брата, я непоседа

За океаном Наместников-младший выступал в трех лигах, встречался на льду со многими великими игроками. Потом вернулся в Россию и сейчас работает тренером в дубле ЦСКА — команде «Красная Армия», играющей в МХЛ. Голы не последних секундах — Я родом из Сарова, который тогда был Арзамасом-16, — рассказывает Евгений Юрьевич, отметивший 9 октября свое 38-летие. — Ледового дворца в городе еще не было, только открытые площадки. Несколько дворовых команд участвовали в городском первенстве, из них создали сборную, и мы поехали на областные соревнования в Горький. Я играл в нападении, в центре, и стал, по-моему, лучшим бомбардиром. А на этом турнире присутствовал тренер детской команды «Торпедо». Он заметил меня, предложил заниматься в автозаводской хоккейной школе, после чего позвонил моему отцу. Дома решили, что надо ехать. Учился я тогда в пятом классе.- В «Торпедо» вы и сменили амплуа? — Да. Моим первым тренером в Горьком был Игорь Борисович Чистовский, именно он увидел во мне защитника. — Вместе с вами и ваш старший брат Олег Наместников занимался? — Он приехал в школу-интернат спортивного профиля месяца через три. Там мы постепенно доросли до уровня мастеров. — А как вы, Евгений, попали в молодежную сборную? — Перед чемпионатом мира в Финляндии, который состоялся в 1990‑м с участием игроков 1970-го года рождения, тренеры пригласили меня на просмотр, хотя я был на год младше. Решили, что я им нужен, и взяли на чемпионат.- В той команде было много сильных ребят. — Многие из них потом уехали в НХЛ. Андрей Коваленко, Слава Буцаев, Сергей Зубов, Паша Буре (он тоже 71-го года рождения, как и я), Дима Юшкевич, Сергей Тертышный — мы с ним играли в паре. На том чемпионате мира наша сборная заняла второе место, но могла и победить. В матче с финнами пропустили шайбу на последней секунде, этот гол стоил нам золотых медалей. Обидно — не то слово. Буквально волосы на себе рвали. А следующий чемпионат мира, в Канаде, мы проиграли хозяевам льда за 16 секунд до конца поединка. Два года подряд так получилось. Досадные были голы. В Финляндии — бросок от синей линии, шайба проходит мимо ворот, ударяется о борт, вылетает с другой стороны, а там игрок накатывается и забивает. А в Канаде вратарь пропустил шайбу, летевшую на маленькой высоте, между ног. Эти горькие моменты я никогда не забуду. Женат на сестре обладателя кубка Стэнли — Что скажете о соперниках? Вам довелось в те времена поиграть и против чеха Ягра, и против канадца Линдроса. — Я бы не выделил никого. Тогда Паша Буре был номером один.- Это же был период как раз после побега Могильного. Не боялись вас из страны выпускать? — Такого не было. Тренеры только немножко нервничали, когда к кому-то агенты приезжали, брали ребят с собой на ужин. Но не могу сказать, что за нами следили или надзор какой-то был. — А у вас самих не было мысли засветиться на этих молодежных чемпионатах, чтобы потом на драфт выйти? — Нет. Мы просто играли в свою игру, и кто выделялся, тот и выходил. А насчет того, чтобы уехать или не уехать, мы даже не думали. О том, что «Ванкувер» меня задрафтовал, я узнал из газет. — Сразу после этого отправиться за океан не хотели? — Не хотел. После первого моего сезона в ЦСКА уехали Коваленко, Буре, Константинов, Малахов. А я поехал через год. — Это было сложное время для нашей страны. Как обстояло дело с хоккеем? — В сборной организация была на уровне. Премии нам давали, если что-то выигрывали. Вот в ЦСКА два года, считай, за так играли. Кто-то даже частным извозом занимался, такси водил. Хорошо, что я попал в олимпийскую сборную, где был не первый состав, а в основном молодежь. Там тоже платили премиальные — на них и жили. У меня как раз родился сын. — Как с женой познакомились? — Когда я перебирался из Горького в Москву, в ЦСКА, нужно было пройти медкомиссию и потом в одной из воинских частей принять присягу. А мы были со Славой Козловым, который до сих пор играет в НХЛ за «Атланту», а до этого дважды становился обладателем Кубка Стэнли в составе «Детройта». Он из «Химика» в армейскую команду переходил, я — из «Торпедо». В Москву его на машине привез отец, Анатолий Иванович. Мне же ночевать было негде. И они предложили поехать к ним, в Воскресенск. Мы так и сделали, а там — его сестра, старшая. Познакомились, потом созвонились, и пошло-поехало. Уэйна Гретцки пожалел — В 1993 году вы все-таки оказались в «Ванкувере». Страшновато было ехать? — Да нет, тем более что мы поехали всей семьей: я, жена и девятимесячный Влад. И у меня уже был контракт. На первых порах помогал мой одноклубник Павел Буре (жаль, мы не так много вместе выступали, потому что я играл еще и в фарм-клубе). Поначалу жил в гостинице, и Пашка говорит: «Чего ты будешь в отеле куковать? Переезжай ко мне, у меня много места, огромный дом». С полмесяца я у него прожил. В системе «Ванкувера» я провел четыре года, потом были два сезона в «Айлендерс», совсем немного поиграл в «Рейнджерс» и «Нэшвилле». Больше всего понравилось в Ванкувере: по-моему, это самый красивый город в Канаде. Там есть горы, океан, огромный парк, озера… Очень красиво.- Кто вам запомнился из нападающих? С кем на льду встречались? — Из нападающих, с которыми я играл в пятерке, лучшим был Буре. А из соперников… Против Гретцки довелось поиграть. Я был в «Ванкувере», и мы принимали «Лос-Анджелес». Гости имели численное преимущество, шайба отскочила к Гретцки. Я мог применить против него силовой прием, но состорожничал, аккуратно клюшечкой попытался шайбу забрать… А потом генеральный менеджер нашего клуба сказал, что я так не должен был делать. На льду у них все равны — и новички, и звезды. — С местными клубными традициями довелось познакомиться? — Конечно. Например, там каждый год устраивают ужин для новобранцев и говорят, в какой одежде нужно прийти. Один наряжается моряком, другой — девицей легкого поведения, третий — балериной… Хорошо, что есть магазины, где такие костюмы можно взять напрокат. — Если не секрет, вы-то кем были? — Уже не помню. Но балериной не был точно. Мы пришли в ресторан, сели за большой стол. Начали с пива, потом пошли какие-то коктейли… Затем нам устроили соревнование: кто быстрей и больше выпьет. А в конце сделали просто убойную смесь, которая горит, как чистый спирт. Нас, новичков, было человек семь-восемь. Другие ребята даже деньги ставили на того, кто выиграет. И я слышу, что большинство ставит на меня как на русского. Ну, после этого я не мог опозориться. Выиграл! А остальные в туалет побежали… Еще бывало, в самолете летишь — могут к тебе подойти и галстук обрезать или на голове шапку из пены для бритья соорудить. А мне зубную пасту на голову выдавили. Видно, пены у ребят не было. А нам лететь с пересадкой. Пену-то легко снять можно, а эта паста въелась в волосы, без мыла их не отмоешь. Вот с такой головой сидел и ходил, пока не добрался до дома. А иногда после игры из душа выходишь, хочешь ботинки надеть, а они к полу прибиты гвоздями. Там все очень веселые парни! И я стал таким же. И кое-кому отомстил. Сыну лучше со взрослыми — Почему решили вернуться в Россию? — Время подошло. Мне уже было тридцать, хоккей здесь начал подниматься, контракты стали предлагать хорошие. На семейном совете подумали, и я подписал договор с «Ладой». Год играл за Тольятти, затем — за «Ак Барс» и ЦСКА. Выступал также за воскресенский «Химик», а заканчивал в ХК МВД. — Чем занимается ваш брат? — Он постоянно выступал за «Торпедо», свою игровую карьеру завершил пять лет назад. Сейчас тренирует ребятишек в автозаводской хоккейной школе, у него там два возраста. Олег прикипел к Нижнему Новгороду, а я непоседа, мне не привыкать менять города. — Какую команду могли бы все-таки назвать родной? — Их две — «Торпедо» и ЦСКА.- Ваш сын Владислав, которому в ноябре исполнится 17 лет, играет за «Химик». Почему не возьмете его к себе, в «Красную Армию»? — Думаю, ему лучше в высшей лиге, со взрослыми. Там Влад будет расти быстрее, чем в МХЛ. Я как тренер ему немного подсказываю, он всё впитывает мгновенно. — Если его выберут на драфте и пригласят в клуб Северной Америки, отпустите? — С большим удовольствием. Влад там прожил до пятого класса, по-английски говорит практически без акцента. Друзей за океаном очень много у него осталось. Ну, а сейчас моя семья живет в Воскресенске. У меня еще младший сын есть, ему пять лет, тоже в хоккей начинает играть. Влад уже окончил школу, а Максим пошел в подготовительный класс. Я к ним приезжаю на выходные. — Если сейчас оглянуться, о чем-то жалеете? — Нет. Если говорить о травмах, так без них в хоккее никак не обойдешься. Это же игра, самоотдача, азарт! Сейчас все эти болячки вылезают, больно, конечно. Но я ни о чем не жалею. Разве только о тех пропущенных шайбах на чемпионатах мира…