Горький шоколад
…Волна холода, как всегда, накатила внезапно и заставила Аленку интуитивно сжаться, даже в кровати приняв оборонительную позицию. Она знала, что вместе со стужей в дом ввалился пьяный отец, «жаждавший крови» своих родных. Все было как всегда: брань и крики, плач и причитания, тычки и затрещины. Обычный семейный вечер, перетекший в ночь, не принесшую успокоения, а разбередившую мысли, мечты и желания, подсластить которые помог шоколад. Лакомство, лучше и слаще которого она за свои шестнадцать лет жизни еще не пробовала…Смакуя шоколадное послевкусие, Аленка решила открыть глаза и встретилась взглядом с мужчиной, чей поцелуй оказался так сладок. Когда сердце перестало бешено колотиться в груди, она смогла выбраться из объятий Морфея и окончательно проснулась… Океанский бриз, наполненный ночной свежестью, сначала распахнул окно, а теперь уверенно теребил шелковый балдахин ее ложа, которое с ней разделял самый лучший мужчина на свете — ее муж Ридван. Испытав невероятное облегчение от того, что пережитый кошмар был всего лишь сном, хоть и отражавшим реальность прошлого, Аленка постаралась его забыть, окунувшись в шумную, яркую, колоритную, притягательную и все еще новую марокканскую жизнь. Но растревоженная память нет-нет да и возвращала ее в прошлое.Это сладкое слово — свобода…Детство, веселая и беззаботная пора, у Аленки было слишком скоротечным. Пусть и не повзрослеть, но взвалить на себя непомерную ношу взрослых обязанностей ей пришлось еще младшей школьницей. Ей было жалко трех шебутных братьев, чью энергию некому было направить в нужное русло, и рано состарившуюся от тяжелой работы маму, добиваемую хроническим безденежьем и отцом-тираном, проспиртованным от макушки до пяток. А еще больше ей было жалко себя — одинокую и никому не нужную «бледную поганку», как ее «величали» за белую кожу, голубые глаза и льняные волосы. Иногда девчонке, уставшей от бесконечной череды хлопот по хозяйству, хотелось сбежать из их Богом забытой деревни, затерявшейся на просторах нижегородской глубинки. Но куда, с чем и зачем ей было ехать?Ответ на этот риторический вопрос нашелся случайно, когда в их деревне появились заплутавшие в лесах охотники. Остановившись на ночлег в их убогом домишке и разомлев от отцовского ядреного самогона, видно, пожалев Аленку, которая как заведенная крутилась у плиты, они пообещали ей помощь и протекцию при поступлении в вуз. Оставленные ими визитки и пару плиток шоколада она считала своим главным сокровищем и берегла как зеницу ока. Шоколад удалось растянуть до самого выпускного вечера, и всю дорогу до Нижнего Новгорода девушка вдыхала тонкий аромат какао и ванили, пропитавший за эти годы две маленьких картонки с заветными телефонами.Крепкие знания, природная смекалка, подготовительные курсы и отеческая опека знакомого охотника помогли взять недосягаемую высоту, и обычная деревенская девчонка стала студенткой одного из лучших институтов. Нашлось и место в общежитии, и стипендия оказалась большой, и впереди была новая интересная жизнь, а самое главное — свобода. Она решила, что ни за что не вернется обратно в деревню.Черный принц на белом верблюдеУже к пятому курсу ей, серьезному студенческому «ботану», набил оскомину вопрос: «Аленушка, тебе не нужен Иванушка?» Ну не могла она всем и каждому объяснить, что в ее прошлом вместо сказок присутствовали одни страшилки с кикиморами, лешими и прочей нечистью. А принцев она не встречала. Пока в ее настоящее восточным вихрем не ворвался студент-иностранец, с которым случайно познакомилась в автобусе.Араб из Марокко был необычайно хорош собой, несмотря на довольно темный цвет кожи, говорящий о наличии берберской крови. Подруги Алены буквально млели и таяли от одного только взгляда на Ридвана, который не замечал никого, кроме своей «снежной королевы». С одной стороны, ей льстило, что вчерашняя поганка вдруг превратилась в королеву, а с другой — обижало сравнение с женщиной, у которой ледышка вместо сердца. Но поделать ничего с собой не могла. В ее «бизнес-плане» светлого будущего любви места не было, потому что чувство это отнимало слишком много времени и душевных сил.Но марокканец отступать не собирался, а форсировал свои любовные атаки. В ход шли и витиеватые комплименты, и затейливые свидания, и романтические послания, и щедрые подарки. Слова девушка пропускала мимо ушей, а за дела благодарила. К золотым украшениям и цветам, которыми ее осыпал Ридван, оставалась равнодушной, и только любимый с юности шоколад — единственное, что вызывало в ней какую-то теплоту.Пробить глухую оборону помог сериал «Клон», к тому времени прочно завоевавший сердца российских телезрителей, к числу которых Алена себя никогда не причисляла. Случайно наткнувшись на эту мыльную оперу, через десяток серий поняла, что «принц на белом коне» — это ее счастливый билет в лучшую жизнь. Подруги убеждали, что принц-то черный и чужой, да на верблюде, но переубедить ее было невозможно.Растопило солнце льдинкуАлена поняла, что не прогадала, едва попала в Марокко и увидела долины с оливковыми и финиковыми рощами, плантациями табака и зарослями кактуса, небольшие выбеленные известью домики, современные многоэтажки, соседствующие с Мединой с ее узкими и кривыми улочками, утыканными десятками лавчонок с выставленными наружу товарами, пронзительно синее небо. И все это наполнено ярким солнечным светом, упоительным ароматом цветов, каким-то невероятным теплом… и Атлантическим океаном, который пахнет свободой.Касабланка — один из крупнейших городов Африки, где жила семья Ридвана, был, как и все марокканцы, гостеприимен к гостье из далекой России, но преподнес немало сюрпризов. Оказалось, несмотря на то, что Марокко — страна мужчин, женщины здесь не скользят по улицам тенями в балахонах до полу и с почти скрытыми лицами, а ходят, как в южном европейском городе, в мини-юбках и на высоких каблуках. Второй шок был связан с тем, что здесь при приветствии нужно обязательно целоваться. Окончательно сразил наповал тот факт, что она — вторая жена Ридвана…Любимая, желанная, обожаемая, но всего лишь вторая. Заметив, что новая невестка пребывает в состоянии близком к коматозному, новоявленный свекор, плавно перейдя с марокканского диалекта на английский язык, заметил, что у нынешних марокканцев редко бывает больше двух жен: «Женитесь на приятных вам женщинах, — учит Коран, — пусть их будет две, и три, и четыре. А если боитесь, что не будете справедливы, то — на одной».…Пять лет с того памятного дня пролетели незаметно, но Алена до сих пор помнит, как за один день испытала всю палитру чувств и эмоций. Пережить удар не помог даже шоколад, привезенный с родной земли, — по иронии судьбы он оказался горьким. А может, именно благодаря этому обстоятельству она вдруг прозрела и поняла, что для нее главное — любовь.Там, на далекой заснеженной родине, этот нежный и ласковый, справедливый и гордый, добрый и сильный мужчина принадлежал только ей одной, а здесь его нужно было с кем-то делить… Разве русская женщина это потерпит? Но почти сразу Алена поняла, что жена-мусульманка вполне довольна ролью домохозяйки и не претендует на внимание мужа. И бороться ей пришлось не с первой женой, а с самой собой и с нежеланием своего разума подчиниться голосу сердца. О, если бы кто знал, какой вулкан страстей клокотал внутри этой внешне холодной молодой женщины, пока в один прекрасный день не вырвался наружу потоком безграничной любви.За это время Алена многому научилась: залихватски общаться на местном диалекте, заваривать чай по-мароккански, без труда соблюдать рамадан, с удовольствием носить хиджаб и… любить. Она все меньше тоскует по России, все реже вспоминает о безрадостной деревенской жизни и почти не ест шоколад. Может, потому что у нее есть любимый и любящий муж!?
