И мы на все готовы вместе
Школа № 66 в родном Московском районе интересными начинаниями славится. Здесь, к примеру, уде 22 года существует знаменитый на всю область ШКАП (школьный конкурс авторских произведений). И Юрия Гагарина (его имя школа носит с 1968-го) здесь действительно чтут. Во всяком случае вспоминают о нем не только в День космонавтики. А в прошлом году флаг школы даже в космосе побывал. — Думаете, наверное, что работы у нас какие-то особенные, — говорит старейшая учительница Светлана Долгатовна Сейфи (она в 66‑й уже почти полвека работает). — Да нет, конечно. Просто нам коллектив школы удалось сохранить. Был он и в пионерско-комсомольские времена, есть и сейчас. Другой, правда. Но есть. Прошлое сейчас больше ругают, чем хвалят, но я так скажу: не появись на свет в 65‑м наша коммунарская «Юность», может, и ШКАПа никакого бы не было. Традиции — вещь великая. Особенно школьные. Даешь брезентовые крыши! — Жизнь моя сложилась так, что я всегда почему-то в нужное время и в нужном месте оказываюсь, — улыбается Светлана Долгатовна. — И в школу нашу, можно сказать, случайно попала, а теперь уж думаю, что не случайно. Меня за полгода до окончания университета на место учительницы, что в декрет ушла, в феврале 61-го пригласили, а 1 сентября я сюда уже с «корочками» вернулась, но просто учительницей недолго была («просто» у меня почти никогда не получалось). Вскоре я уже и школьным комитетом руководила, и на полторы ставки «пахала». А в 64‑м, когда ЦК комсомола разрешил в больших школах освобожденных секретарей иметь, меня на эту должность назначили. Как раз 60‑е мы с ребятами коммунарским движением увлеклись. Когда в 63‑м мальчишка из нашей школы из коммунарской смены в «Орленке» вернулся и рассказал про их коллективные творческие дела (они и есть коммунарские), мы сразу подумали, что неплохо бы идеи эти с одной из наших школьных традиций (трудовой) соединить (у нас тогда при школе и сад большой был, и теплица — в общем, было где ребятам руки приложить). А когда в газете «Алый парус» про операцию «Даешь брезентовые крыши!» прочитали, сразу поняли, как это можно сделать. Идея «брезентовых крыш» была простой — при каждой школе лагерь актива создать (почти туристический). Но мы ею так увлеклись, что «Юность» наша (так мы назвали свой лагерь) аж 29 лет просуществовала. По словам Светланы Долгатовны это даже не лагерь был, а целая система жизни, с четким устройством — 8 отрядов с комиссарами во главе, дежурным командиром, который буквально за все отвечал, большим вечерним советом, на котором дежурство по лагерю сдавалось и принималось, конечно же, коммунарскими делами. С утра зарядка, завтрак, работа в поле (и часа) и каждый вечер — новое дело. — Вспомнить все и страницы газетной не хватит, — говорит Светлана Долгатовна. — Назову лишь несколько, самых памятных. 22 июня мы всегда День военной песни проводили. В селе Михальчиково Кстовского района, где наша «Юность» последние 17 лет базировалась, к примеру, это так происходило. В темноте с зажженными факелами (ребята их сами из консервных банок делали, а за соляркой в соседнюю МТС бегали) наверх, к памятнику погибшим в годы войны поднимались. Сюда же и участники Великой Отечественной, и родные тех, кто погиб, приходили. При свете факелов вслух читали имена, высеченные на граните, звучали стихи, старые военные песни, каждый отряд свою гирлянду делал. Красиво, трогательно, а главное, на всю жизнь запомнилось. Это был единственный день без вечерних танцев. Такое и в голову никому не приходило… Реально мы ветеранам тоже помогали. Помню, когда еще в Городецком районе жили, все деревни в округе прошли, спрашивали, нужна ли какая помощь. Добрые люди посоветовали в Нехлустино заглянуть — там, мол, один участник войны очень бедно живет и даже пенсию не получает, документы у него при пожаре сгорели. Пришли, увидели, как бывший фронтовик бедствует — крыша течет, печка полуразрушена — и к директору совхоза «Заречный» отправились. Добились, чтобы крышу починили (мальчишки наши в этом тоже поучаствовали), консервов из своих лагерных запасов выделили, дом хозяйке отмыть помогли. И потом еще три года каждую весну сюда ездили огород копать, а осенью — картошку убирать. А вопрос с пенсией писатель Сергей Смирнов решить помог. — Знаете, что меня во всей этой истории особенно тронуло? — продолжает Светлана Долгатовна, — когда мы в конце смены попрощаться в Нехлустино зашли, хозяйка ватрушку для нас испекла. Где она муки и масла достала, так и осталось загадкой… Из праздников всем почему-то «День девушек» нравился. В этот день мальчишки рано вставали — ромашки и васильки на лугу собирали, чтобы девчонки утром через строй цветов прошли. По столовой, естественно, только мальчишки дежурили, а вечером наших девчат концерт по заявкам ждал с непременным мальчишеским хором про то, что «девушек краше, чем в «Юности» нашей, нигде никогда не найти». А однажды, помню, в бараке, где мы жили, мальчишки к потолку кулечки из бересты с земляникой подвесили. Ну и, конечно, самый памятный наш прощальный вечер «Голубая лалена» (название «лен» у кубинцев позаимствовали, тогда ведь Кубой все увлекались). Сначала его у костра проводили, а как-то сильный ливень был, и мы в столовую перебрались. Свечку зажгли и, как всегда, песни пели, стихи читали. А на следующий год уже 2 свечки было, потом 3, а последний раз — 29, мы их в два больших таза ставили. Начиналась «Лампа» по традиции гимном «Юности». Поначалу это была просто наша любимая «ЛЭП-500», в которой мы слово «ЛЭП» на «Юность» заменили, а потом Люда Уханова новый текст на эту мелодию сочинила. Кстати, в этой песне и про меня есть строчки, — улыбается моя собеседница: Когда домой мы придем ненадолго,Встретит нас Светлана Долгатовна.Нашу «Юность» на годы долгиеСохранила для нас она… А еще в этот день каждый отряд другому подарки на память дарил. Какие? Большого медведя из репейника, к примеру, но чаще какую-нибудь поделку из дерева. Ну разве не интересно мы жили? А ведь все это пресловутая коммунарская методика, которая сегодня не в чести. Кстати, нынешние ученики, чьи родители, бабушки-дедушки через «Юность» прошли, до сих пор спрашивают: «А почему у нас такого лагеря нет?» Такой, наверное, и не нужен. Но всегда ведь можно что-нибудь новое придумать. Многоуважаемые ШКЭТ, ДЭТ, ШКАП и многое другое Про ШКАП (школьный конкурс авторских произведений), который в 66‑й школе уже 22 года существует, в газетах и не раз, и не два писали. Но куда раньше (в 68‑м) здесь ШКЭТ (школьный эстрадный театр) родился и целых 35 лет прожил. Был он только мальчишеским. Сначала только старшеклассники в нем участвовали, потом средний ШКЭТ (для ребят из 7 — 8‑х классов) появился, а потом и малый. ШКЭТы по четыре спектакля в год (типа капустников) ставили. Сначала у них свой руководитель был, а потом Светлана Долгатовна много лет с ребятами занималась. Был еще и ДЭТ (девичий эстрадный театр), правда, просуществовал недолго. Жили два театра по принципу «Вместе — вперед». Девчонки так и пели: «Мы со ШКЭТом неразлучны, но все-таки мы — лучше». — А ШКАП с нашего поголовного увлечения бардовской песней начался, — говорит Светлана Долгатовна, — он и назывался поначалу «Школьный конкурс авторской песни». Потом ребята из других школ города к нам пришли, потом из области приезжать стали. Так ШКАП и прижился. Номинация, естественно, разрослась: не только авторские стихи, проза, лирика и песни, но и авторские компьютерные презентации появились. Поскольку перед маститым композитором, поэтом или писателем не каждый ребенок отважится, в жюри у нас преимущественно бывшие ШКАПовцы (но не дряхлые). Так что преемственность, можно сказать, обеспечена. А девиз негласный таков: «Пусть лучше мапьчишка к нам с несовершенной рифмой пойдет, чем на улицу колоться». Вырасти в творчестве ему в ШКАПе помогут. Проводим мы конкурс накануне школьных каникул, длится он три дня. И все три дня и учителя, и ученики только этим и живут. Дело в том, что ШКАП для школы давно уже стал системнообразующим. Все, что связано с творчеством, так или иначе вокруг этого конкурса крутится. А ведь фактически и ШКАП, и работа вокруг имени Юрия Гагарина, которое наша школа с 68-го года носит, по той же методике творческих дел строится. Мы не только гагаринскую декаду с традиционными викторинами, олимпиадами, гагаринскими чтениями, конкурсами на лучшую «космически» разрисованную дверь, к примеру, играми интеллектуальными проводим, но и в королевских чтениях в Москве участвуем (иные вот приз за презентацию интернет-архива получили), то в Ярославль на юбилей полета Терешковой едем, то, как в прошлом году, флаг школы в космос взять уговорили (подозреваю, что руководство космического городка от нахальства нашего обалдело, но просьбу-то уважили). И ива с места гибели Гагарина на школьном дворе прижилась. Думаю, не случайно. В общем, если верить моей собеседнице, коллективизм в 66‑й школе и сейчас существует. Тем более, что в ее понимании это просто пространство, в котором человеку находиться интересно. Раньше, правда, пространство это в большей степени с пространством других связано было, считает она, но и сегодняшнее ничего себе. А чтобы убедиться, что коллективизм есть, советует не только на репетиции ШКАПа побывать, но и на мальчишку, который ни стихов, ни песен не пишет, но готов все три дня для ШКАПовцев посуду мыть, взглянуть. — Конечно, не могу сказать, что всех поголовно удается творческими делами увлечь, но до большинства мы все же достучались. — Сегодня всем дружнее работается? — спрашиваю я. — Пожалуй, да. Путешествовать на плотах одна с пятьюдесятью ребятами я не отправлюсь. Меня иногда даже пугает, что в таком возрасте само желание работать в школе не пропадает, — смеется Светлана Долгатовна. — Дети другие стали. Но если не принимать их такими, какие они есть, значит, надо уходить. А я пока не собираюсь.
