Идеализм как форма бытия
Люди разумные, здравые, прагматичные, твердо стоящие обеими ногами на земле и уверенно смотрящие вперед, очень частонедооценивают идеализм и его влияние как в обыденной нашей жизни, так и в большой политике. Эти люди полагают, что все сводится к банальнымшкурным интересам. Эти люди уверены, что все дело в деньгах и во власти. Эти люди убеждены, что миром движут алчность и страх, а все остальныемотивы, если и существуют, играют подчиненную роль. Эти людизаблуждаются. 70 лет назад, 12 августа 1942 года,премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль прилетел в Москву навстречу с Генеральным секретарем ЦК КПСС Иосифом Сталиным. Это была ихпервая встреча. Два великих государственных деятеля ХХ века, славившихся своим цинизмом и прагматизмом, сидели друг против друга и обсуждали,как им разгромить общего, не менее великого врага, который в том жеавгусте был на вершине своих военных триумфов, подступив к Нилу и Волгена востоке и к Британским и Карибским островам на западе. Каждый,естественно, норовил проехаться за счет другого, каждый хитрил иизгалялся как мог, дабы понудить партнера к выгодным для себя действиям и решениям. Словом, шла обычная политическая деятельность, велась обычная дипломатическая торговля — классический образчик цинизма и прагматизма. С одним небольшим уточнением: велась она между Черчиллем и Сталиным,смертельными врагами до войны и после нее. Когда говорят о прагматизме британцеввообще и цинизме Черчилля в частности, забывают подчас одну простуювещь. Именно англичане с подачи Черчилля первыми реально восстали против притязаний Гитлера. Гитлер изо всех сил стремился к миру сВеликобританией, он категорически не желал воевать с англичанами,утверждая, что ему не нужно ни фута от их империи, а нужна лишь свободарук на Востоке. Но этой свободы рук англичане ему и не дали. Им совершенно незачем было воевать сГерманией. Будучи еще послом в Лондоне Риббентроп изо всех сил хлопотал о заключении мирного договора и разделе сфер влияния. Но англичане, дажесознавая, что в военном отношении они критически отстали от Германии, не пошли на союз с Гитлером, Да, они отдали ему Австрию и проглотилиСудеты. Но когда Гитлер в нарушение всех договоренностей захватилЧехословакию, англичане взбесились и отвергли все дальнейшие попыткипримирения. А когда Гитлер напал на Польшу, объявили войну Германии. НеГитлер объявил войну Великобритании. Англичане — Гитлеру. И обрекли себя на три года беспрерывных поражений и унижений. Это не прагматизм. Эточто-то другое. В ноябре 1940 года нарком иностранных дел СССР Молотов прибыл с визитом в Берлин с целью урегулироватьдвусторонние отношения и разграничить сферы влияния. Гитлер уже воевал с Англией, Гитлер уже поставил крест на англичанах и предложил Сталину,через Молотова, присоединиться к разделу Британской империи. Он сулилСталину золотые горы, он манил его британскими владениями на Ближнем иСреднем Востоке. Сталин отказался. Как Черчилль отказался дать Гитлерусвободу рук на Востоке, так Сталин отказался присоединиться к походуГитлера против Великобритании. Это не прагматизм. Это что-то другое.Что то, благодаря чему стала возможной встреча 12 августа 1942 года. И Сталин, и Черчилль были прагматиками влучшем смысле этого слова. Но только в плане достижения цели. Впостановке цели они были идеалистами до мозга костей. Сознание у нихопределяло бытие, неважно, верили ли они в это сами или нет. Черчилльвсю жизнь сражался за Англию, за свободу и демократию, сражался неистово и непреклонно, пренебрегая всем прочим и невзирая на все остальное,сражался со всеми, кто, по его мнению, покушался на эти святые для негоценности. Сталин всю жизнь сражался за утверждение коммунизма во всеммире, за марксизм и ленинизм, сражался неистово и непреклонно,пренебрегая всем прочим и невзирая на все остальное, сражался со всеми,кто, по его мнению, мешал установлению его идеалов. И Гитлер тоже былидеалистом. И даже не надо объяснять почему. Фантомы, зародившиеся в его мозгу, никогда не могли бы утвердиться в голове человека разумного,прагматичного и здравомыслящего, сосредоточенного исключительно назарабатывании денег и полагающего, что все вокруг заняты только этим. Идеалисты, перевернувшие мир. Скорее даже — вывернувшие его наизнанку. Вновь и опять доказавшие, что прагматикитак не делают, им такое просто не под силу. Потому что прагматик всегдаоценивает, что выгоднее, а этого на практике никогда не сделатьадекватно, если нет надежных ориентиров — идеалов. Что было практичнее делать в то страшноевремя — ввязываться в войну или нет? На такой вопрос ответить былонельзя. Швейцария и Швеция объявили нейтралитет — и избежали войны.Бельгия и Голландия сохраняли тот же нейтралитет — и получили войну пополной программе. На чьей стороне было практичнее воевать? И на этотвопрос не было правильного ответа. Поляки решили воевать против Гитлера — и были биты и разбиты. Итальянцы решили воевать вместе с Гитлером — ибыли биты и разбиты. Германию война вымотала и обескровила. Но то жесамое она сделала с Британской империей, которая расползлась по швамсразу же после войны. С другой стороны, война вывела в мировые лидерыСША и СССР. И та же война дала новую жизнь странам Третьего мира, ввойне практически не участвовавших. Как понять, какое решение будетправильным, какое — нет? Если пытаться принимать решение исходя из«практических интересов», то никак. «Практические интересы» всегдаподразумевают сиюминутную выгоду. И пусть даже «сия минута»растягивается на несколько лет, все равно никто не может с уверенностьюсказать, что будет по прошествии этого времени и какая тогда будетвыгода. А идеалы — они вне времени. И им можноследовать всегда, держась их и в победы, и в поражения, и твердо зная,какое в каждый конкретный момент решение будет правильным. То, чтосоответствует твоему идеалу. Даже если другие его не приемлют. P. S.Наверное, поэтому оказалась возможной та встреча семидесятилетней давности междуСталиным и Черчиллем. И оказалась невозможной другая: между Сталиным иГитлером. Или Гитлером и Черчиллем.
