Инопресса: другой взгляд
В России все наоборотThe New York TimesМосква не одобряет санкций Запада на импорт иранской нефти, но эти санкции могут быть выгодны России, поскольку из-за них нефть дорожает, полагает The New York Times. Российские нефтепроводы готовы обслуживать покупателей, которые согласны платить повышенную цену, поясняет издание. Сорт российской нефти по составу очень близок к иранским сортам.По оценкам аналитиков, из-за трений с Ираном баррель нефти подорожал на мировом рынке на 5 – 15 долларов. «Это означает, что российская нефтяная индустрия зарабатывает дополнительно 35 – 105 млн в день», — пишет издание. Дополнительные налоговые отчисления — дар судьбы для Путина накануне выборов. «Когда в США цены на нефть растут, рейтинг президента снижается. В России все наоборот», — утверждает аналитик Джесс Мерсер (PFC Energy, Хьюстон).Конечно, рост цен на нефть выгоден всем нефтедобытчикам. «Но у России особое преимущество — сеть нефтепроводов, по которой можно снабжать традиционных покупателей иранской нефти в Европе и Азии. В зависимости от того, куда дуют геополитические ветры, Россия может направлять больше или меньше нефти на Восток или на Запад», — отмечает издание. «Газпром» тоже извлекает выгоду, так как цены на российский газ для Европы привязаны к ценам на нефть.США не столь рьяно, как ЕС, ратуют за санкции в отношении иранской нефтяной промышленности, отмечает издание. Американские политики опасаются, что сбои на рынке нефти и финансов повредят союзникам Америки. Обама утвердил постановление Конгресса о санкциях в отношении иностранных банков, через которые проходят платежи за иранскую нефть, но при этом заявил: некоторые положения закона не будут обязывающими. Одна из льгот должна ограничить потенциальные выгоды для России: США и ЕС ведут переговоры о том, чтобы санкции не распространялись на газоснабжение Грузии иранской компанией Naftiran Intertrade.Очевидное разочарованиеDaily MailРоссия, похоже, оказалась в тупиковой ситуации. Антиядерные протесты в индийском штате Тамилнад парализовали проект возведения атомной электростанции в Куданкуламе, пишет Daily Mail.Не в силах скрыть свое глубокое негодование по поводу простоя проекта, посол Александр Кадакин сделал несколько прямолинейных заявлений, чтобы дать понять индийской стороне, что терпение русских на исходе. «Его разочарование было очевидно, когда он сказал, что его страна не может допустить, чтобы ее ученые сидели без дела», — пишет издание.Это первый случай выступления высокопоставленного представителя России по этому вопросу, отмечает издание. Тем не менее он проявил достаточно дипломатичности, заявив: «Мы не назначаем никаких крайних сроков. Я поддерживаю тесный контакт с индийским правительством, но не стал бы оказывать какое бы то ни было давление». При этом он подчеркнул: «Наши ученые сидят без дела с октября 2011 года. Это ученые высочайшего калибра, и их услуги нужны на Родине и в таких странах, как Словакия».Кремний не для насThe IndependentПредставители фонда «Сколково» во главе с его президентом Виктором Вексельбергом на минувшей неделе побывали в Великобритании, сообщает The Independent.Делегация посетила Оксфорд, Кембридж и лондонский Имперский колледж. С Имперским колледжем и BP было достигнуто соглашение о проведении совместной исследовательской работы, направленной на повышение экологичности российской нефтеперерабатывающей промышленности. Сумма контракта — 9,3 млн фунтов.«Нам никогда не удастся повторить успех Кремниевой долины. Мы такой цели перед собой не ставим», — заявил Вексельберг. Однако он выразил несогласие с мнением, что, пока Россией руководит Владимир Путин, вести бизнес в этой стране трудно. «Cколковская инициатива, как мы полагаем, станет одним из тех проектов, которые изменят Россию», — сказал руководитель фонда.Кризис – это компенсацияTribune de GenеveАвторы книги «Российский переходный период: 20 лет спустя», экономисты Александр Некипелов и Жак Сапир,приняли участие в дебатах в Женеве, пишет Tribune de Genеve. По их словам, мысль о том, что «атлантический капитализм» переживает «системный кризис», служит моральной компенсацией за то отторжение, которое вызвала в российском общественном мнении «шоковая терапия» 90‑х и связанные с ней лишения. В то же время российское общество не хочет и возвращения к плановой экономике, банкротство которой привело к распаду СССР. Зажатая этими ограничителями, Россия пыталась найти оригинальную модель развития, при которой «разумный протекционизм» и «экономический патриотизм» позволили бы обеспечить рост экономики, считают авторы книги. При огромных природных запасах Россия могла стать жертвой «голландского синдрома», при неразвитой банковской системе — лишиться инвестиций в производство. По образцу модели развития Италии и Франции в 60‑е годы доля государства в стратегически значимых отраслях была усилена до 40 — 50%, что приближает российскую экономику к государственной модели развития, характерной для таких азиатских стран, как Япония, полагает Жак Сапир.
