Комсомол и бизнес
Комсомол и бизнес — одна из модных тем 90‑х, стартовавшая восемнадцать лет назад. Почему так? Да потому, что 31 октября 1991 г., ни где-нибудь, а в «Комсомольской правде» был опубликован текст памятной записки ЦК КПСС «О неотложных мерах по организации коммерческой и внешнеэкономической деятельности партии» от 23 августа 1990 года. То есть за год до известных августовских событий 1991 г. коммунистические бонзы официально дали зеленый свет формированию бизнес-элиты страны.Ну, а если дали именно они, то кто первыми стали переходить в сферу предпринимательства? Конечно же, функционеры КПСС и «иже с ними», среди которых и ВЛКСМ. Причем первым, не обязательно секретарям высокого полета, особо-то и стараться не надо было. Ведь что отмечают многочисленные исследования? А то. Реформы в России 80 — 90‑е гг. были, прежде всего, ответом, попыткой разрешения противоречий между подспудно развивавшимися в недрах советского общества теневыми рыночными отношениями и официальными институтами, в систему координат которых не вписывались экономические и политические свободы, связанные с настоящим рынком и демократией.Опять же, по опубликованным данным, в те самые отношения были вовлечены большие группы населения в различных слоях общества. А, включая в них партийно-хозяйственную, армейскую, комсомольско-профсоюзную и иные «верхушки», число тех, кто так или иначе уже занимался «бизнесом» переваливает за 30 млн человек. Соответственно, горбачевская перестройка послужила по существу средством «мягкого вползания», а не «революционного вхождения» общества в новый социальный порядок. Его символами стали легализованный бизнес, рынок, приватизация, а знаковой фигурой — А. Чубайс. Этот комсомолец до сих пор «во всем виноват».Так что к началу 90‑х многое из возможного уже и так было неспешно капитализировано. Особенно на федеральном уровне. А вот большинству региональных комсомольцев нужно было, действительно, активно участвовать в «приватизации», либерализации и пр., чтобы доказать свою избранность, не успевшую состояться при развале империи.Понятно, что в каждом конкретном случае, тем более персональном, — масса особенностей разного характера и пробы. Опять же доказано (хотя не все так однозначно): «в отличие от демократических переходов, основывающихся на переговорах, коллапс СССР был следствием фрагментированной и сильно разъединенной политической элиты». Не располагал моральной и политической сплоченностью и комсомол. Консолидация присутствовала лишь в отдельных кланах. Так что «шагать по головам» приходилось многим. Да и дорожки были разные. Только, как ни говори, самые рисковые шли в бизнес. И, по большому счету, выиграли. Да и кризисное состояние общества тех лет весьма каверзным образом влияло на характер отбора любых лидеров: политических, экономических, интеллектуальных. Исчезали одни политические институты, и возникали новые. При этом их нестабильность на всех уровнях, а также непредсказуемость социально-экономической ситуации в стране имели своим следствием многоступенчатый и разношерстный процесс формирования новой элиты. Так куда же «жар своих предприимчивых сердец» инвестировали самые рисковые комсомольцы?Как теперь об этом говорят и пишут, в рынок, но бюрократический, в бизнес, но при несменяемой власти. Главное в том, что на смену номенклатуре все-таки пришла именно она — элита. Хотя, как это ни парадоксально, процесс этот был приостановлен на рубеже веков, так и не завершившись. И сегодня чем дальше от центра событий и влияния отодвигаются группы вчерашних реформаторов и лиц, заинтересованных в коренных преобразованиях, тем чаще становятся слышны разговоры уже не об элите. А вновь о некой прослойке или группе интеллектуалов, предпринимателей, носителей другого морального и делового кредо, способных если не порождать, то внедрять в сознание масс новые идеи, ценности и образцы. То есть о новой интеллигенции.Тогда куда же делась элита и прежде всего экономическая, в становлении которой комсомол себя и проявил в 90‑е годы заметным образом? По мнению специалистов, она растворилась в бюрократической свите. Вопросов больше, чем ответов. И по поводу них хотелось бы выслушать мнение самих «комсомольцев», а ныне «акул бизнеса». Ан нет, вещают за них другие. Вот и получается, что важный для нашей темы сюжет о позитивном образе отдельных комсомольских вожаков (читай: крупных российских предпринимателей, зависает. Или нет?
